62 >

специальную лупу мы вряд ли кому-нибудь позволим, не правда ли, Тюльпанов?
     Эраст Петрович  достал  из  шляпной  коробки  белую  парчовую  чалму  с
большущим зеленым  камнем,  повертел  и  так,  и  этак  -  грани  засверкали
ослепительными бликами.
     Анисий восхищенно причмокнул  -  чалма  и  в  самом  деле  была  чистое
заглядение.
     - А где же мы возьмем Зухру? - спросил он. - И еще этот секретарь,  как
его, Тарик-бей. Кто же им-то будет?
     Шеф посмотрел  на  своего  ассистента  не  то  с  укоризной,  не  то  с
сожалением, и Анисий вдруг сообразил.
     - Да что вы! - ахнул он. - Эраст Петрович, не погубите! Какой  из  меня
индеец! Ни за что не соглашусь, хоть казните!
     - Вы-то, Тюльпанов, положим, согласитесь, - вздохнул Фандорин, - а  вот
с Масой придется повозиться. Роль старой кормилицы вряд ли п-придется ему по
вкусу...
     Вечером 18 февраля в Дворянское собрание и в самом деле  съехалась  вся
Москва.  Время  было  веселое,   бесшабашное   -   масленичная   неделя.   В
притомившемся от долгой зимы городе праздновали чуть ли не каждый  день,  но
сегодня устроители особенно расстарались. Вся  белоснежная  лестница  дворца
была в цветах,  пудреные  лакеи  в  фисташковых  камзолах  так  и  бросались
подхватывать сброшенные с плеч шубы, ротонды и  манто,  из  залы  доносились
чудесные звуки мазурки,  а  в  столовой  заманчиво  позвякивали  хрусталь  и
серебро - там накрывали столы к банкету.
     Повелитель Москвы, князь Владимир Андреевич, исполнявший  роль  хозяина
бала, был подтянут и свеж, с мужчинами ласков,  с  дамами  галантен.  Однако
истинным  центром  притяжения  в  мраморной   зале   сегодня   оказался   не
генерал-губернатор, а его индийский гость.
     Ахмад-хан всем очень понравился, в особенности барышням и дамам. Был он
в черном фраке и белом галстуке, однако голову набоба венчала белая чалма  с
преогромным  изумрудом.  Иссиня-черная   борода   восточного   принца   была
подстрижена по последней  французской  моде,  брови  изогнуты  стрелками,  а

Следующая

62 >