49 >

беззаветно предан. Эти сведения, а  также  проштудированная  накануне  книга
господина Гошкевича о японских нравах и обычаях  помогли  Момусу  определить
линию поведения.
     - А-а,  мосье  Фандорин!  -  заорал  Момус  на  косоглазого  коротышку,
кровожадно вращая  глазами.  -  Похититель  чужих  жен!  Где  она?  Где  моя
обожаемая Адди? Что вы с ней сделали?!
     Если верить господину Гошкевичу (а почему  бы  не  поверить  уважаемому
ученому?), для японца  нет  ничего  хуже  постыдной  ситуации  и  публичного
скандала. К тому же у них, желтолицых сынов микадо,  очень  развито  чувство
ответственности  перед   сюзереном,   а   надворный   советник   для   этого
кругломордого и есть сюзерен.
     Камердинер и в самом деле переполошился. Закланялся в пояс, забормотал:
     - Избиниче, избиниче. Я биновата. Вася дзина украра, адавачи нердзя.
     Момус не понял, что бормочет азиат и при чем тут какой-то Вася,  однако
было ясно: как и положено японскому вассалу,  камердинер  готов  взять  вину
господина на себя. Хороса Маса, да жаль, не наса.
     - Убивачи меня, я биновата, - кланялся верный слуга и  пятился  внутрь,
маня за собой грозного гостя.
     Ага, хочет, чтоб соседи не слышали, догадался Момус. Что ж, это  вполне
совпадало с его собственными планами.
     Войдя в прихожую,  Момус  как  бы  пригляделся  получше  и  понял  свое
заблуждение:
     - Да вы не Фандорин! Где он? И где она, моя ненаглядная?
     Японец допятился до двери в гостиную, не переставая  кланяться.  Поняв,
что за господина выдать себя не удастся, выпрямился, сложил руки на груди  и
отчеканил:
     - Гаспадзин нету. Уехари. Сафсем.
     - Ты лжешь, негодяй, - простонал Момус  и  рванулся  вперед,  оттолкнув
фандоринского вассала.
     В гостиной, испуганно вжав голову в  плечи,  сидел  лопоухий,  прыщавый
заморыш в потертом сюртучке. Для Момуса его присутствие сюрпризом не было.
     Звать Анисий Тюльпанов, мелкий служащий из Жандармского управления.
     Таскается сюда каждое утро, да и в лотерее был.

Следующая

49 >