Борис Акунин. Пиковый валет -
40 >
духовного звания. Он оформляет призы. А кому не повезло, того барышня
сердечно благодарит и прикалывает к груди красивую бумажную розочку, в знак
милосердия.
Анисий достал из кармана заботливо спрятанную розочку. Думал Соньке
отнести, пусть порадуется.
Эраст Петрович цветок осмотрел и даже понюхал.
- Пахнет "Пармской фиалкой", - заметил он. - Д-дорогие духи. Так
скромная, говорите, барышня?
- Очень славная, - подтвердил Тюльпанов. - И улыбается так застенчиво.
- Ну-ну. И что же, попадаются выигрыши?
- А как же! - оживился Анисий. - Я еще когда на лестнице в очереди
стоял, вышел счастливый господин, по виду из профессоров. Весь красный,
машет бумагой с печатями - выиграл имение в Богемии. Пятьсот десятин! А
утром, говорят, одна чиновница вытянула доходный дом в самом Париже. В шесть
этажей! Надо же, такое счастье! Ей, сказывали, плохо сделалось, нюхательную
соль давали. А после этого профессора, которому имение выпало, многие стали
по два, по три билета брать. Ради таких призов и по двадцати пяти рублей не
жалко заплатить!Эх, не было у меня своих денег, а то б я тоже счастья
попытал.
Анисий мечтательно прищурился на потолок, представляя, как раскрывает
картонку, а там... Что бы такое? Ну, к примеру, шато на берегу Женевского
озера (видел он знаменитое озеро на картинке - ох, красиво).
- Шесть этажей? - невпопад переспросил надворный советник. - В Париже?
А имение - в Б-Богемии? Так-так. Знаете что, Тюльпанов, а поедемте-ка,
сыграю и я в вашу лотерею. Успеем до закрытия?
Вот тебе и хладнокровный человек, вот тебе и небожитель. А еще говорил,
азарт ему неведом.
Насилу поспели. Очередь на лестнице меньше не стала, лотерея работала
до пяти с половиной, а уж пробило пять. Публика нервничала. Фандорин
медленно поднялся по ступенькам, у двери учтиво произнес:
- Позвольте, господа, я только так, п-полюбопытствовать.
И - что вы думаете? - был безропотно пропущен внутрь. Меня-то, поди,