3 >

Анисий  на  должности  мелкой,  для  образованного  человека,  пять  классов
реального окончившего, даже постыдной. И, главное, совершенно безнадежной.
     Так и пробегаешь всю жизнь жалким ярыжкой, не выслужив классного чина.
     Ставить на себе крест в двадцать лет всякому горько, но  даже  и  не  в
честолюбии дело. Поживите на двенадцать с полтиной, попробуйте. Самому-то не
так много и надо, а Соньке ведь не объяснишь, что у младшего  брата  карьера
не сложилась. Ей и маслица хочется, и творожку,  и  конфеткой  когда-никогда
надо побаловать. А дрова нынче, печку топить, - по три рубля сажень.  Сонька
даром что идиотка, а мычит, когда холодно, плачет.
     Анисий перед тем,  как  из  дому  выскочить,  успел  переменить  сестре
мокрое.
     Она разлепила маленькие, поросячьи глазки,  сонно  улыбнулась  брату  и
пролепетала: "Нисий, Нисий".
     - Тихо тут сиди, дура, не балуй, - с напускной  суровостью  наказал  ей
Анисий, ворочая тяжелое, горячее со сна тело. На стол  положил  обговоренный
гривенник, для соседки  Сычихи,  которая  приглядывала  за  убогой.  Наскоро
сжевал черствый калач, запил холодным молоком, и все, пора в темень, вьюгу.
     Семеня по заснеженному пустырю к  Таганке  и  поминутно  оскальзываясь,
Тюльпанов сильно себя жалел. Мало того что нищ, некрасив и  бесталанен,  так
еще Сонька эта, хомут на всю жизнь. Обреченный он человек, не будет  у  него
никогда ни жены, ни детей, ни уютного дома.
     Пробегая  мимо  церкви  Всех  Скорбящих,  привычно   перекрестился   на
подсвеченную лампадой икону Божьей Матери. Любил Анисий эту икону с детства:
не в тепле и сухости висит, а прямо на стене,  на  семи  ветрах,  только  от
дождей и снегов козыречком прикрыта, и сверху крест деревянный.
     Огонек  малый,  неугасимый,  в  стеклянном  колпаке  горящий,  издалека
видать.
     Хорошо это, особенно  когда  из  тьмы,  холода  и  ветряного  завывания
смотришь.
     Что это там белеет, над крестом?
     Белая голубка! Сидит, клювом крылышки чистит, и вьюга  ей  нипочем.  По

Следующая

3 >