25 >

сама расскажет. Только девочка не из таковских, плохого долго не помнит и уж
тем более не станет на жалость надавливать.
     Подобрал  он  ее  прошлой  весной  в  Кишиневе,  где  Мими  подвизалась
эфиопской танцоркой в варьете и пользовалась у  местных  прожигателей  жизни
бешеной популярностью. Она вычернила себе кожу, выкрасила и  завила  волосы,
по сцене скакала в одних цветочных гирляндах, с браслетами на руках и ногах.
     Кишиневцы принимали ее за самую что ни есть  природную  негритоску.  То
есть в начале у них еще были сомнения,  но  заезжий  неапольский  негоциант,
который бывал в Абиссинии, подтвердил, что мамзель Земчандра и в самом  деле
говорит по-эфиопски, так что все подозрения рассеялись.
     Именно эта деталь первоначально и восхитила  Момуса,  который  ценил  в
мистификациях  сочетание  нахальства  с  дотошностью.  С  синими,   в   цвет
колокольчиков, глазами, с хоть и чумазой, но абсолютно славянской  мордашкой
лезть в эфиопки - это большая  лихость  нужна.  И  при  этом  еще  научиться
эфиопскому!
     Потом, когда подружились,  Мими  рассказала,  как  все  вышло.  Жила  в
Питере, после банкротства оперетки сидела  на  мели,  устроилась  по  случаю
гувернанткой к близняшкам, детям абиссинского посланника.  Эфиопский  князь,
расс по-ихнему,  не  мог  нарадоваться  своей  удаче:  покладистая,  веселая
барышня, довольствуется малым жалованьем, и дети ее обожают - все шепчутся с
ней о чем-то, все секретничают, и вести себя  стали  паиньками.  Как-то  раз
гуляет  расс  по  Летнему  Саду  со  статс-секретарем  Мордером,   обсуждает
осложнения в итальянско-абиссинских отношениях, вдруг видит - толпа.
     Подошел - эфиопский бог! Гувернантка играет на гармонике, а его  сын  с
дочуркой пляшут и поют. Публика на арапчат пялится, хлопает, бросает  деньги
в скрученную из полотенца чалму, и щедро бросает, от души.
     В общем, пришлось  Мими  из  северной  столицы  уносить  ноги  со  всей
возможной поспешностью - без багажа, без вида на жительство. Все бы  ничего,

Следующая

25 >