Борис Акунин. Пиковый валет -
24 >
подумать. Момус из предусмотрительности уже и кое-какие меры принял.
Но были пока делишки и в Москве. Эту яблоню еще трясти и трясти. Дайте
срок, будут московские писатели про Пикового валета романы сочинять.
* * *
Наутро после забавного трюка с английским лордом и
старичком-губернатором Момус проснулся поздно и с головной болью - весь
вечер и полночи праздновали. Мими обожала праздники, это была ее настоящая
стихия, так что повеселились на славу.
Нумер "люкс" гостиницы "Метрополь" проказница превратила в Эдемский
сад:
оранжерейные тропические растения в кадках, люстра сплошь в хризантемах
и лилиях, ковер усыпан лепестками роз, повсюду корзины с фруктами от
Елисеева и букетами от Погодина. Вокруг пальмы узорчатым кольцом свернулся
удав из зверинца Морселли, изображал Змея-Искусителя. Правда, неубедительно
- по зимнему времени дрых и глаз ни разу не раскрыл. Зато Мими,
представлявшая Еву, была в ударе. Момус, вспомнив, улыбнулся и потер ноющий
висок. Все проклятое "клико". Когда, уже после грехопадения, Момус нежился в
просторной фарфоровой ванне, среди плавающих орхидей-ванд (по пятнадцать
рублей штучка), Мими поливала его шампанским из большущих бутылок. Он все
ловил пенную струю губами и явно перестарался.
Но и Мимочка вчера нарезвилась, умаялась. Вон как спит - на пожар не
добудишься. Приоткрыла припухшие губки, обе ладошки по обыкновению сложила
под щеку, густые золотистые локоны разметались по подушке.
Когда решалось, что будут путешествовать вместе, Момус сказал ей:
"Жизнь, девочка, у человека такая, каков он сам. Если жестокий человек - она
жестокая. Если боязливый - она страшная. Если кислый - она печальная. А я
человек веселый, жизнь у меня веселая, и у тебя будет такая же".
И Мими вписалась в веселую жизнь так, будто была создана специально для
нее. Хотя, надо полагать, за свои двадцать два года вкусила хренку с
горчичкой изрядно. Впрочем, Момус не выспрашивал - не его дело. Захочет -