Борис Акунин. Пиковый валет -
20 >
Митя достал пакет с полковой печатью, достал и еще одну бумагу.
- Мне через месяц из Дворянского земельного банка положена ссуда в 25
тысяч под залог тетенькиного имения. Я думал, - всхлипнул он, отлично зная,
что грека не разжалобишь, - деньги получу и недостачу покрою. Ан нет, не
поспеваю! Позор! Только одно и осталось - пулю в лоб! Выручите, Эврипид
Каллистратович, миленький! Дайте мне двадцать две тысячи, а я вам
доверенность на получение ссуды составлю. Поеду в полк, оправдаюсь, спасу
честь и жизнь. А вы через месяц двадцать пять тысяч получите. И вам выгода,
и мне спасение! Умоляю!
Канделаки надел очки, прочел грозное письмо из полка, внимательно
изучил закладной договор с банком (тоже подлинный, честь по чести
оформленный), пожевал губами и предложил пятнадцать тысяч. Сторговались на
девятнадцати.
То-то, поди, была сцена в банке, когда месяц спустя, в назначенный
день, там съехались обладатели всех одиннадцати выданных Митенькой
доверенностей.
Куш получился неплохой, но жизнь после этого, конечно, пришлось менять
самым коренным образом. Да и ну ее, прежнюю жизнь, не жалко.
Полицейских неприятностей бывший корнет Саввин не боялся. Империя,
слава тебе Господи, большая, дураков много, богатых городов хватает.
Человеку с фантазией и куражом всегда найдется, где покуролесить. А имя и
документы - дело плевое. Как пожелаешь, так и назовешься. Кем захочешь, тем
и будешь.
Что же до внешности, то с ней Момусу просто исключительно повезло. Он
очень любил свое лицо и мог любоваться на него в зеркале часами.
Волосы дивного блекло-русого цвета, как у подавляющего большинства
славянского туземства. Черты мелкие, невыразительные, глазки серо-голубые,
нос неясного рисунка, подбородок слабохарактерный. В общем, взору
задержаться абсолютно не на чем. Не физиономия, а чистый холст, рисуй на нем
что хочешь.
Рост средний, особые приметы отсутствуют. Голос, правда, необычный -