Борис Акунин. Пиковый валет -
12 >
него ноги не ходят. Передвигается в самоходной коляске, но духом не пал.
Занимается благотворительностью, собирает пожертвования на сироток, и сам
жертвует огромные суммы. Был здесь вчера утром с этим сумасшедшим
англичанином, сказал, что это известный британский филантроп лорд Питсбрук.
Просил, чтобы я позволил показать англичанину особняк, потому что лорд
знаток и ценитель архитектуры. Мог ли я отказать бедному Шпейеру в таком
пустяке? Вот Иннокентий их сопровождал. - Долгорукой сердито ткнул на
чиновника, и тот аж всплеснул руками.
- Ваше высокопревосходительство, да откуда ж мне было... Ведь вы сами
велели, чтоб я самым любезнейшим образом...
- Вы жали лорду П-Питсбруку руку? - спросил Фандорин, причем Анисию
показалось, что в глазах надворного советника промелькнула некая искорка.
- Ну разумеется, - пожал плечами князь. - Шпейер ему сначала про меня
что-то по-английски рассказал, этот долговязый просиял и сунулся с
рукопожатием.
- А п-подписывали ли вы перед тем какую-нибудь бумагу?
Губернатор насупил брови, припоминая.
- Да, Шпейер попросил меня подписать приветственный адрес для вновь
открываемого Екатерининского приюта. Такое святое дело - малолетних блудниц
перевоспитывать. Но никакой купчей я не подписывал! Вы меня знаете,
голубчик, я всегда внимательно читаю все, что подписываю.
- И куда он адрес дел потом?
- Кажется, показал англичанину, что-то сказал и сунул в папку. У него в
каталке папка лежала. - Лицо Долгорукого, и без того грозное, сделалось
мрачнее тучи. - А, merde! Неужто...
Эраст Петрович обратился к лорду по-английски и, должно быть, заслужил
у сына Альбиона полное доверие, потому что получил таинственную бумагу для
изучения.
- Составлено по всей форме, - пробормотал надворный советник, пробегая
купчую взглядом. - И г-гербовая печать, и штамп нотариальной конторы
"Мебиус", и подпись... Что это?!
На лице Фандорина отразилось крайнее недоумение.