Борис Акунин. Пиковый валет -
10 >
достигший середины лестницы. - Не отставать. Видите, какая чертовщина тут
творится.
Только теперь до Анисия дошло, что в губернаторском доме и в самом деле
происходит что-то из ряда вон выходящее. И вид у сановного швейцара, если
приглядеться, был не столько важный, сколько растерянный. Какие-то
расторопные мужички вносили с улицы в вестибюль сундуки, коробки, ящики с
иностранными буквами. Переезд что ли какой?
Тюльпанов вприпрыжку догнал надворного советника и постарался держаться
от него не далее как в двух шагах, для чего временами приходилось несолидно
рысить, потому что шаг у его высокоблагородия был широкий и быстрый.
Ох, красиво было в губернаторской резиденции! Почти как в храме Божьем:
разноцветные (может, порфирные?) колонны, парчовые портьеры, статуи
греческих богинь. А люстры! А картины в золотых рамах! А зеркальный паркет с
инкрустацией!
Анисий оглянулся на паркет и вдруг увидел, что от его позорных штиблет
на чудесном полу остаются мокрые и грязные следы. Господи, хоть бы не увидел
никто.
В просторной зале, где не было ни души, а вдоль стен стояли кресла,
надворный советник сказал:
- Посидите тут. И п-папку подержите.
Сам же направился к высоким, раззолоченным, дверям, но те вдруг сами
распахнулись ему навстречу, и вместе с гомоном разгоряченных голосов в зал
вышли четверо: статный генерал, долговязый господин нерусского вида в
клетчатом пальто с пелериной, тощий лысый старик с преогромными бакенбардами
и очкастый чиновник в вицмундире.
В генерале Анисий признал самого князя Долгорукого и, вострепетав,
вытянулся в струнку.
Вблизи его сиятельство оказался не так молодцеват и свеж, как ежели из
толпы смотреть: лицо все в глубоченных морщинах, кудри противоестественно
пышны, а длинные усы и бакенбарды чересчур каштановы для семидесяти пяти
лет.
- Эраст Петрович, вот кстати! - вскричал губернатор. - Он по-французски
так коверкает, что ни слова не поймешь, а по-нашему вообще ни бельмеса. Вы