Борис Акунин. Турецкий гамбит -
95 >
подполковник и придвинулся поближе. - Видите, Варвара Андреевна, как я с
вами откровенен. Между прочим, секретной информацией поделился. А вы не
хотите мне поведать сущий пустяк. Я переписал себе тот листок из книжечки,
бьюсь третий день, и все попусту. Сначала думал, шифр. Непохоже. Перечень
или передвижение частей? Потери и пополнения? Ну скажите же, до чего
додумался Фандорин?
- Скажу только одно. Все гораздо проще, - снисходительно обронила Варя
и, поправив шляпку, легкой походкой направилась к пресс-клубу.
К третьему и окончательному штурму плевненской твердыни готовились весь
знойный август. Хотя приготовления были окружены строжайшей секретностью, в
лагере открыто говорили, что сражение произойдет не иначе как 30-го, в день
высочайшего тезоименитства. С утра до вечера по окрестным долинам и холмам
пехота и конница отрабатывали совместные маневры, по дорогам денно и нощно
подтягивались полевые и осадные орудия. Жалко было смотреть на измученных
солдатиков в потных гимнастерках и серых от пыли кепи с солнцезащитными
платками, но общее настроение было мстительно-радостным: все, мол, кончилось
наше терпение, русские медленно запрягают да быстро едут, прихлопнем
назойливую плевненскую муху всей мощью медвежьей десницы.
И в клубе, и в офицерской кантине, где столовалась Варя, все разом
превратились в стратегов - рисовали схемы, сыпали именами турецких пашей,
гадали, откуда будет нанесен главный удар. Несколько раз заезжал Соболев, но
держался загадочно и важно, в шахматы больше не играл, на Варю посматривал с
достоинством и на злодейку-судьбу уже не жаловался. Знакомый штабист шепнул,
что генерал-майору в грядущем приступе отводится хоть и не ключевая, но
очень важная роль, и под началом у него теперь целых две бригады и один
полк. Оценили, наконец, Михаила Дмитриевича по заслугам.
Вокруг царило оживление, и Варя изо всех сил старалась проникнуться
всеобщим подъемом, но как-то не получалось. По правде говоря, ей до смерти