Борис Акунин. Турецкий гамбит -
92 >
произошел 30 июля, на следующий день!
- Еще раз браво. Вот вам секрет и лукановской п-прозорливости, и
поразительной т-точности турецких артиллеристов, расстрелявших наши колонны
еще на подходе, по площадям.
- Но кто таков это J? Неужто вы никого не подозреваете?
- Отчего же, - невнятно пробурчал Фандорин. - П-подозреваю... Однако
пока не складывается.
- Значит, нужно просто найти этого самого J, и тогда Петю освободят,
Плевну возьмут и война закончится?
Эраст Петрович подумал, наморщил гладкий лоб и очень серьезно ответил:
- Ваша логическая цепочка не вполне к-корректна, но в принципе верна.
В пресс-клубе Варя появиться в тот вечер не осмелилась. Наверняка все
винят ее и в смерти Лукана (они же не знают об измене), и в изгнании
всеобщего любимца д'Эвре. Француз из Букарешта в лагерь так и не вернулся.
По словам Эраста Петровича, дуэлянта подержали под арестом и велели в
двадцать четыре часа покинуть территорию Румынского княжества.
В надежде повстречать Зурова или хотя бы Маклафлина и выведать у них,
насколько сурово к преступнице общественное мнение, бедная Варя
прогуливалась кругами вокруг пестревшего разноцветными флажками шатра, держа
дистанцию в сто шагов. Податься было решительно некуда, а идти к себе в
палатку очень уж не хотелось. Милосердные сестры, славные, но ограниченные
создания, снова станут обсуждать, кто из врачей душка, а кто злюка, и
всерьез ли однорукий поручик Штрумпф из шестнадцатой палаты сделал
предложение Насте Прянишниковой.
Полог шатра колыхнулся, Варя увидела приземистую фигуру в синем
жандармском мундире и поспешно отвернулась, сделав вид, что любуется
осточертевшим видом деревеньки Богот, приютившей штаб главнокомандующего.
Где, спрашивается, справедливость? Подлый интриган и опричник Казанзаки
ходит в клуб запросто, а она, в сущности, невинная жертва обстоятельств,
топчется на пыльной дороге, словно какая-то дворняжка! Варя возмущенно