Борис Акунин. Турецкий гамбит -
88 >
- Кокетство, сударыня, - большой грех, - неожиданно легко согласился
ирландец. - Еще со времен Троянской войны...
Из двора донесся дружный вопль множества мужских голосов.
- Что там? Неужели кончено? - Варя схватилась за сердце. - Как быстро!
Сходите, Шеймас, посмотрите. Умоляю!
Маклафлин замолчал, прислушиваясь. На его добродушном лице застыла
тревога. Выходить во двор корреспонденту явно не хотелось.
- Ну что же вы медлите, - поторопила его Варя. - Может быть, ему нужна
медицинская помощь. Ах, какой вы!
Она метнулась в коридор, но навстречу, бренча шпорами, шел Зуров.
- Какая жалость, Варвара Андреевна! - еще издали крикнул он. - Какая
непоправимая утрата!
Она обреченно припала плечом к стене, подбородок задрожал.
- Как могли мы, русские, утратить традицию сабельной дуэли! - продолжал
сокрушаться Ипполит. - Красиво, зрелищно, эффектно! Не то что пиф-паф, и
готово! А тут балет, поэма, бахчисарайский фонтан!
- Перестаньте нести чушь, Зуров! - всхлипнула Варя. - Скажите же
толком, что там?
- О, это надо было видеть. - Ротмистр возбужденно посмотрел на нее и на
Маклафлина. - Все свершилось в десять секунд. Значит, так. Маленький,
тенистый двор. Каменные плиты, свет фонарей. Мы, зрители, на галерее, внизу
только двое - Эвре и Лука. Союзник вольтижирует, помахивает шашкой, чертит в
воздухе восьмерки, подбросил и разрубил пополам дубовый листок. Публика в
восторге, хлопает в ладоши. Француз просто стоит, ждет, пока наш павлин
кончит красоваться. Потом Лука скок вперед и делает клинком этакий
скрипичный ключ на фоне атмосферы, а Эвре, не трогаясь с места, только
подался туловищем назад, ушел от удара и молниеносно, я и не заметил как,
чиркнул сабелькой - прямо румыну по горлу, самым острием. Тот забулькал,
повалился ничком, ногами подергал и все, в отставку без пенсиона. Конец
дуэли.
- Проверили? Мертв? - быстро спросил ирландец.
- Мертвее не бывает, - уверил его гусар. - Кровищи натекло с Ладожское