Борис Акунин. Турецкий гамбит -
8 >
как уже была сказано выше, некрасиво. Однажды Великий Писатель, оборвав
диктовку невероятной по силе фразы (Варя записывала со слезами на глазах),
шумно задышал, зашмыгал носом, неловко обхватил русоволосую стенографистку
за плечи и потащил к дивану. Какое-то время она терпела его невразумительные
нашептывания и прикосновения трясущихся пальцев, которые совсем запутались в
крючках и пуговках, потом вдруг отчетливо поняла - даже не поняла, а
почувствовала: все это неправильно и случиться никак не может. Оттолкнула
Великого Писателя, выбежала вон и больше не возвращалась.
Эта история плохо подействовала на Петю. Был март, весна началась рано,
от Невы пахло простором и ледоходом, и Петя поставил ультиматум: так больше
продолжаться не может, они созданы друг для друга, их отношения проверены
временем. Оба живые люди, и нечего обманывать законы природы. Он, конечно,
согласится на телесную любовь и без венца, но лучше пожениться
по-настоящему, ибо это избавит от многих сложностей. И как-то так ловко
повернул, что далее дискутировалось лишь одно - в каком браке жить -
гражданском или церковном. Споры продолжались до апреля, а в апреле началась
долгожданная война за освобождение славянских братьев, и Петя Яблоков как
порядочный человек отправился волонтером. Перед отъездом Варя пообещала ему
две вещи: что скоро даст окончательный ответ и что воевать они будут
непременно вместе - уж она что-нибудь придумает.
И придумала. Не сразу, но придумала. Устроиться сестрой во
временно-военный госпиталь или в походный лазарет не удалось - незаконченные
акушерские курсы Варе не засчитали. Женщин-телеграфисток в действующую армию
не брали. Варя совсем было впала в отчаяние, но тут из Румынии пришло
письмо: Петя жаловался, что в пехоту его не пустили по причине плоскостопия,
а оставили при штабе главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича,
ибо вольноопределяющийся Яблоков - математик, а в армии отчаянно не хватает