Борис Акунин. Турецкий гамбит -
75 >
пробормотал: "Ох, не было бы дождя", - и убрался обратно, даже не посмотрев
на Зурова.
- Это чудо, знак свыше! - воскликнул граф и, тронув усы, наклонился к
хохочущей Варе.
Она думала, что он поцелует ее в щеку, как это всегда делал Петя, но
Зуров целил в губы, и поцелуй получился долгим, необычным, с
головокружением.
Наконец, чувствуя, что вот-вот задохнется, Варя оттолкнула кавалериста
и схватилась за сердце.
- Ой, вот я вам сейчас как влеплю пощечину, - пригрозила она слабым
голосом. - Предупреждали ведь добрые люди, что вы играете нечисто.
- За пощечину вызову на поединок. И, несомненно, буду сражен, - тараща
глаза, промурлыкал граф.
Сердиться на него было положительно невозможно...
В палатку сунулась круглая физиономия Лушки, заполошной и бестолковой
девчонки, исполнявшей при сестрах обязанности горничной, кухарки, а при
большом наплыве раненых - и санитарки.
- Барышня, вас военный дожидаются, - выпалила Лушка. - Черный, с усами
и при букете. Чего сказать-то?
Легок на помине, бес, подумала Варя и снова улыбнулась. Зуровские
методы осады ее изрядно забавляли.
- Пусть ждет. Скоро выйду, - сказала она, отбрасывая одеяло.
Но возле госпитальных палат, где все было готово для приема новых
раненых, прогуливался вовсе не гусар, а благоухающий духами полковник Лукан,
еще один соискатель.
Варя тяжело вздохнула, но отступать было поздно.
- Ravissante comme l'Aurore {Обворожительная, как утренняя заря!
(фр.)}! - кинулся было к ручке полковник, но отпрянул, вспомнив о
современных женщинах.
Варя качнула головой, отказываясь от букета, взглянула на сверкающий
золотыми позументами мундир союзника и сухо спросила:
- Что это вы с утра при таком параде?
- Отбываю в Букарешт, на военный совет к его высочеству, - важно
сообщил полковник. - Зашел попрощаться и заодно угостить вас завтраком.
Он хлопнул в ладоши, и из-за угла выехала щегольская коляска. На козлах