Борис Акунин. Турецкий гамбит -
74 >
- Я не про себя, про Фандорина, - объяснил гусар. - Ему ведь двадцать
один год всего.
- Кому, Эрасту Петровичу!? - ахнула Варя. - Бросьте, мне и то двадцать
два.
- Вот и я о том же, - оживился Зуров. - Вам бы кого-нибудь посолидней,
чтоб лет под тридцать.
Но она не слушала, пораженная сообщением. Фандорину только двадцать
один? Двадцать один!? Невероятно! То-то Казанзаки его "вундеркиндом"
обозвал. То есть, лицо у титулярного советника, конечно, мальчишеское, но
манера держаться, но взгляд, но седые виски! Отчего же, Эраст Петрович, вас
этак приморозило-то?
Гусар истолковал ее растерянность по-своему и, приосанившись, заявил:
- Я ведь к чему веду. Если шельма Эразм меня опередил, я немедленно
ретируюсь. Что бы ни говорили недоброжелатели, мадемуазель, Зуров - человек
с принципами. Никогда не посягнет на то, что принадлежит другу.
- Это вы про меня? - дошло до Вари. - Если я - "то, что принадлежит"
Фандорину, вы на меня не посягнете, а если "не то", - посягнете? Я правильно
вас поняла?
Зуров дипломатично поиграл бровями, ничуть, впрочем, не смутившись.
- Я принадлежу и всегда буду принадлежать только самой себе, но у меня
есть жених, - строго сказала нахалу Варя.
- Наслышан. Но мсье арестант к числу моих друзей не принадлежит, -
повеселев, ответил ротмистр, и с рекогносцировкой было покончено.
Далее последовала собственно атака.
- Хотите пари, мадемуазель? Ежели я угадаю, кто первым выйдет из шатра,
вы мне подарите поцелуй. Не угадаю - обриваю голову наголо, как башибузук.
Решайтесь! Право, риск для вас минимальный - там в шатре человек двадцать.
У Вари против воли губы расползлись в улыбку.
- И кто же выйдет?
Зуров сделал вид, что задумался, и отчаянно мотнул головой:
- Эх, прощай мои кудри... Полковник Саблин. Нет. Маклафлин. Нет...
Буфетчик Семен, вот кто!
Он громко откашлялся, и через секунду из клуба, вытирая руки о край
шелковой поддевки, выкатился буфетчик. Деловито посмотрел на ясное небо,