73 >

генерального штаба. В оперативном отделе  его  знают,  полезными  сведениями
снабжают. Да и потом, вижу, что он мне лично предан - не забыл про  спасение
от  башибузуков.  А  я,   грешный   человек,   в   подчиненных   преданность
исключительно ценю.
     Теперь у Соболева забот хватало, но третьего дня его  ординарец  Сережа
Верещагин доставил от его превосходительства пышный  букет  алых  роз.  Розы
стояли, как бородинские богатыри,  и  опадать  не  собирались.  Вся  палатка
пропахла густым, маслянистым ароматом.
     В брешь, образовавшуюся  после  ретирады  генерала,  устремился  Зуров,
убежденный сторонник кавалерийской атаки. Варя прыснула, припомнив, как лихо
ротмистр провел предварительную рекогносцировку.
     - Экое бельвю, мадемуазель. Природа! - сказал он как-то раз,  выйдя  из
прокуренного пресс-клуба вслед за  Варей,  которой  вздумалось  полюбоваться
закатом. И, не теряя темпа, сменил тему. - Славный человек Эразм, не  правда
ли? Душой чист, как простыня. И отличный товарищ, хоть, конечно, и бука.
     Тут гусар  сделал  паузу,  выжидательно  глядя  на  барышню  красивыми,
нахальными глазами. Варя ждала, что последует дальше.
     - Хорош собой, опять же брюнет. Его б в гусарский мундир  -  и  был  бы
совсем молодец, - решительно вел свою линию Зуров. -  Это  он  сейчас  ходит
мокрой курицей, а видели б вы Эразма прежним! Пламень! Аравийский ураган!
     Варя  смотрела  на  враля  недоверчиво,  ибо  представить   титулярного
советника "аравийским ураганом" было совершенно невозможно.
     - Отчего же такая перемена?  -  спросила  она  в  надежде  хоть  что-то
разузнать о загадочном прошлом Эраста Петровича.
     Но Зуров лишь пожал плечами:
     - А черт его знает. Мы с ним год не  виделись.  Не  иначе  как  роковая
любовь. Ведь вы нас, мужчин, за бессердечных болванов держите, а душа у  нас
пылкая, легко ранимая. - Он горько потупился. - С разбитым сердцем можно и в
двадцать лет стариком стать.
     Варя фыркнула:
     - Ну уж в двадцать. Молодиться вам как-то не к лицу.

Следующая

73 >