Борис Акунин. Турецкий гамбит -
7 >
будет, и детей разобрали по домам (нечего лоботрясничать, работать надо), но
к тому времени у Вари и Пети уже возник проект дальнейшей жизни - свободной,
современной, построенной на взаимоуважении и разумном распределении
обязанностей.
С унизительной зависимостью от родительских подачек было покончено. На
Выборгской сняли квартиру - с мышами, но зато в три комнаты. Чтобы жить, как
Вера Павловна с Лопуховым: у каждого своя территория, а третья комната - для
совместных бесед и приема гостей. Хозяевам назвались мужем и женой, но
сожительствовали исключительно по-товарищески: вечером читали, пили чай и
разговаривали в общей гостиной, потом желали друг другу спокойной ночи и
расходились по своим комнатам. Так прожили почти год, и славно прожили, вот
уж воистину душа в душу, без пошлости и грязи. Петя ходил в университет и
давал уроки, а Варя выучилась на стенографистку и зарабатывала до ста рублей
в месяц. Вела протоколы в суде, записывала мемуары выжившего из ума
генерала, покорителя Варшавы, а потом по рекомендации друзей попала
стенографировать роман к Великому Писателю (обойдемся без имен, потому что
закончилось некрасиво). К Великому Писателю Варя относилась с благоговением
и брать плату решительно отказалась, ибо и так почитала за счастье, однако
властитель дум понял ее отказ превратно. Он был ужасно старый, на шестом
десятке, обремененный большим семейством и к тому же совсем некрасивый. Зато
говорил красноречиво и убедительно, не поспоришь: действительно, невинность
- смешной предрассудок, буржуазная мораль отвратительна, а в человеческом
естестве нет ничего стыдного. Варя слушала, потом подолгу, часами
советовалась с Петрушей, как быть. Петруша соглашался, что целомудрие и
ханжество - оковы, навязанные женщине, но вступать с Великим Писателем в
физиологические отношения решительно не советовал.
Горячился, доказывал, что не такой уж он великий, хоть и с былыми
заслугами, что многие передовые люди считают его реакционером. Закончилось,