Борис Акунин. Турецкий гамбит -
64 >
- Эй, человечек, шустовский есть? Неси! - крикнул гусар, обернувшись к
буфетчику. - Веселиться так веселиться.
Вечер и вправду складывался весело.
Зато назавтра пресс-клуб было не узнать: русские сидели мрачные и
подавленные, корреспонденты же были взвинченны, переговаривались вполголоса,
и время от времени то один, то другой, узнав новые подробности, бежал на
телеграфный пункт - произошла большущая сенсация.
Еще в обед по лагерю поползли какие-то нехорошие слухи, а в шестом
часу, когда Варя и Фандорин шли со стрельбища (титулярный советник учил
помощницу обращаться с револьвером системы "кольт"), им встретился
хмуро-возбужденный Соболев.
- Хорошенькое дело, - сказал он, нервно потирая руки. - Слыхали?
- Плевна? - обреченно спросил Фандорин.
- Полный разгром. Генерал Шильдер-Шульднер шел напролом, без разведки,
хотел опередить Осман-пашу. Наших было семь тысяч, турок - много больше.
Колонны атаковали в лоб и угодили под перекрестный огонь. Убит командир
Архангелогородского полка Розенбом, смертельно ранен командир Костромского
полка Клейнгауз, генерал-майора Кнорринга принесли на носилках. Треть наших
полегла. Прямо мясорубка. Вот вам и три табора. И турки какие-то другие, не
те, что раньше. Дрались как черти.
- Что д'Эвре? - быстро спросил Эраст Петрович.
- А ничего. Весь зеленый, лепечет оправдания. Казанзаки его,
допрашивать увел... Ну, теперь начнется. Может, наконец и мне назначение
дадут. Перепелкин намекал, что есть шанс. - И генерал пружинистой походкой
зашагал в сторону штаба.
До вечера Варя пробыла в госпитале, помогала стерилизовать
хирургические инструменты. Раненых навезли столько, что пришлось поставить
еще две временные палатки. Сестры сбивались с ног. Пахло кровью и
страданием, раненые кричали и молились.
Лишь к ночи удалось выбраться в корреспондентский шатер, где, как уже
было сказано, атмосфера разительно отличалась от вчерашней.