Борис Акунин. Турецкий гамбит -
57 >
похож на ваш обер-прокурор Синод.
- Вот-вот, - кивнул Зуров. - Я и говорю. Мы с этим Хайруллой сразу друг
другу не понравились. Я ему честь по чести, через переводчика: "Ваше
преосвященство, срочный пакет от генерал-адъютанта Гнатьева". А он, пес,
глазами зырк и отвечает на французском - нарочно, чтоб драгоман не смягчил:
"Сейчас время молитвы. Жди". Сел на корточки, лицом к Мекке, и давай
приговаривать: "О великий и всемогущий Аллах, окажи милость Твоему верному
рабу, дай ему увидеть при жизни, как горят в аду подлые гяуры, недостойные
топтать Твою священную землю". Хорошие дела. С каких это пор Аллаху
по-французски молятся? Ладно, думаю, я тоже сейчас новое в православный
канон введу. Хайрулла поворачивается ко мне, рожа довольная - как же, гяура
на место поставил. "Давай письмо твоего генерала", - говорит.
"Pardonnez-moi, eminence {Прошу извинить, ваше преосвященство (фр.)}, -
отвечаю. - У нас, русских, сейчас как раз время обедни. Вы уж потерпите
минутку". Бух на коленки и молюсь на языке Корнеля и Рокамболя: "Господь
всеблагий, порадуй грешного раба твоего болярина, то бишь шевалье Ипполита,
дай ему полюбоваться, как жарятся на сковородке мусульманские собаки". В
общем, осложнил и без того непростые российско-турецкие отношения. Хайрулла
пакета не взял, громко заругался по-своему и выставил нас с драгоманом за
дверь. Ну, Николай Павлович меня для вида пожурил, а сам, по-моему, остался
доволен. Видно, знал, кого, к кому и зачем посылать.
- Лихо, по-туркестански, - одобрил Соболев.
- Но не слишком дипломатично, - вставил капитан Перепелкин,
неодобрительно глядя на развязного гусара.
- А я недолго продержался в дипломатах, - вздохнул Зуров и задумчиво
добавил. - Видно, не моя стезя.
Эраст Петрович довольно громко хмыкнул.
- Иду я как-то по Галатскому мосту, демонстрирую русский мундир и на
красоток поглядываю. Они хоть и в чадрах, но ткань, чертовки, подбирают