Борис Акунин. Турецкий гамбит -
52 >
подполковника Казанзаки приказ главнокомандующего, Яблоков немедленно
занялся шифровкой, а потом, согласно инструкции, лично отнес депешу на
телеграфный пункт. Варя подозревала, что рассеянный Петя вполне мог
перепутать города, тем более что про Никопольскую крепость знали все, а про
городишко Плевну ранее мало кто слышал. Однако Казанзаки в рассеянность не
верил, да и сам Петя упрямился и говорил, что отлично помнит, как кодировал
именно Плевну, такое смешное название. Хуже всего было то, что, по словам
присутствовавшего на одном из допросов Эраста Петровича, Яблоков явно что-то
скрывал и делал это крайне неумело. Врать Петя совсем не умеет - это Варя
отлично знала. А между тем все шло к трибуналу.
Истинного виновника Фандорин искал как-то странно. По утрам,
вырядившись в дурацкое полосатое трико, подолгу делал английскую гимнастику.
Целыми днями лежал на походной кровати, изредка наведывался в оперативный
отдел штаба, а вечером непременно сидел в клубе у журналистов. Курил сигары,
читал книгу, не пьянея пил вино, в разговоры вступал неохотно. Никаких
поручений не давал. Перед тем как пожелать спокойной ночи, говорил только:
"3-завтра вечером увидимся в клубе".
Варя бесилась от сознания своей беспомощности. Днем ходила по лагерю,
смотрела в оба - не обнаружится ли что-нибудь подозрительное. Подозрительное
не обнаруживалось, и, устав, Варя шла в палатку к Эрасту Петровичу, чтобы
расшевелить его и побудить к действию. В берлоге титулярного советника царил
поистине ужасающий беспорядок: повсюду валялись книги, трехверстные карты,
плетеные бутылки из-под болгарского вина, одежда, пушечные ядра, очевидно,
использовавшиеся в качестве гирь. Однажды Варя, не заметив, села на тарелку
с холодным пловом, которая почему-то оказалась на стуле, страшно
рассердилась и потом никак не могла застирать жирное пятно на своем
единственном приличном платье.
Вечером 7 июля полковник Лукан устроил в пресс-клубе (так на английский