Борис Акунин. Турецкий гамбит -
51 >
еще будешь носить эти сапоги и вспоминать Исаака добрым словом".
Не прошло и года, и на раскопках ассирийского города в Междуречье у
левого сапога отлетел каблук. Мне пришлось вернуться в лагерь одному. Я
хромал по раскаленному песку, ругал старого софийского мошенника последними
словами и клялся, что сожгу сапоги на костре.
Мои коллеги, британские археологи, не добрались до раскопок - на них
напали всадники Рифат-бека, который считает гяуров детьми Шайтана, и
вырезали всех до одного. Я не сжег сапоги, я сменил каблук и заказал
серебряные подковки.
В 1873 году, в мае, когда я направлялся в Хиву, проводник Асаф решил
завладеть моими часами, моим ружьем и моим вороным ахалтекинцем Ятаганом.
Ночью, когда я спал в палатке, проводник бросил в мой левый сапог эфу, чей
укус смертелен. Но сапог просил каши, и эфа уползла в пустыню. Утром Асаф
сам рассказал мне об этом, потому что усмотрел в случившемся руку Аллаха.
Полгода спустя пароход "Адрианополь" напоролся на скалу в Термаикосском
заливе. Я плыл до берега два с половиной лье. Сапоги тянули меня ко дну, но
я их не сбросил. Я знал, что это будет равносильно капитуляции, и тогда мне
не доплыть. Сапоги помогли мне не сдаться. До берега добрался я один, все
остальные утонули.
Сейчас я там, где убивают. Каждый день над нами витает смерть. Но я
спокоен. Я надеваю свои сапоги, за десять лет ставшие из черных рыжими, и
чувствую себя под огнем, как в бальных туфлях на зеркальном паркете.
Я никогда не позволяю коню топтать репейник - вдруг он растет из
старого Исаака?
Третий день Варя работала с Фандориным. Надо было вызволять Петю, а по
словам Эраста Петровича, сделать это можно было одним-единственным способом:
найти истинного виновника случившегося. И Варя сама умолила титулярного
советника, чтобы он взял ее в помощницы.
Петины дела были плохи. Видеться с ним Варе не позволяли, но от
Фандорина она знала: все улики против шифровальщика. Получив от