50 >

господин    волонтер,    как    вы     станете     объясняться     с     его
высокопревосходительством.
     - Много б-болтаете, подполковник. - Взгляд Эраста  Петровича  опустился
еще ниже, к верхней пуговице жандармского мундира. - Честолюбие не  д-должно
быть во вред делу.
     - Что-с?! - Смуглое лицо Казанзаки задергалось мелким тиком.  -  Мораль
читать? Вы - мне? Однако! Я ведь о вас, господин вундеркинд, успел кое-какие
справочки навести. По роду службы-с. Физиогномия у вас получается не  больно
нравственная. Шустры не по летам-с. Кажется, выгодно жениться  изволили,  а?
Причем с двойной выгодой - и жирное приданое приобрели, и  свободу  соблюли.
Тонко сработано! Поздрав...
     Он не договорил, потому что Эраст Петрович очень ловко, как кот  лапой,
смазал ему ладонью по пухлым  губам.  Варя  ахнула,  а  кто-то  из  офицеров
схватил Фандорина за руку, но тут же отпустил, потому что никаких  признаков
буйства ударивший не проявлял.
     - Стреляться, - буднично произнес Эраст Петрович и  теперь  уже  глядел
подполковнику прямо в глаза. - Сразу, прямо  сейчас,  пока  командование  не
вмешалось.
     Казанзаки был багров. Черные, как сливы, глаза налились  кровью.  После
паузы, сглотнув, сказал:
     -  Приказом  его  императорского  величества  дуэли  на  период   войны
строжайше запрещены. И вы, Фандорин, отлично это знаете.
     Подполковник вышел, за ним порывисто качнулся  полотняный  полог.  Варя
спросила:
     - Эраст Петрович, что же делать?


Глава пятая, в которой описывается устройство
гарема

     "Ревю паризьен" (Париж),
     18(6) июля 1877 г.
     Шарль д'Эвре

     СТАРЫЕ САПОГИ
     Фронтовая зарисовка

     Кожа на них потрескалась и  стала  мягче  лошадиных  губ.  В  приличном
обществе в таких  сапогах  не  появишься.  Я  этого  и  не  делаю  -  сапоги
предназначены для иного.
     Мне сшил их старый софийский еврей десять лет назад. Он содрал  с  меня
десять лир и сказал: "Господин, из меня уже давно репей вырастет, а  ты  все

Следующая

50 >