47 >

затянувшись из турецкого чубука. - Все это справедливо  лишь  для  маленьких
детей. Когда  же  ребенок  подрастает,  он  неминуемо  ставит  под  сомнение
авторитет  родителя,  хотя  тот  все   равно   еще   неизмеримо   мудрее   и
могущественнее.  Это  естественно,  здорово,  без  этого  человек   навсегда
останется  малюткой.  Тот  же   период   сейчас   переживает   и   подросшее
человечество. Потом, когда человечество повзрослеет еще больше, между ним  и
Богом непременно установятся новые  отношения,  основанные  на  равенстве  и
взаимоуважении. А когда-нибудь дитя повзрослеет настолько, что родитель  ему
станет и вовсе не нужен.
     - Браво, д'Эвре, вы говорите так же гладко, как  пишете,  -  воскликнул
Петя. - Да только все дело в том, что никакого Бога нет, а  есть  материя  и
еще элементарные принципы порядочности. Вам же советую  из  вашей  концепции
сделать фельетон для "Ревю паризьен" - отличная тема.
     - Чтобы написать хороший фельетон, тема не нужна, - заявил  француз.  -
Надо просто уметь хорошо писать.
     - Ну уж тут вы загнули, - возмутился Маклафлин.
     - Без темы даже  у  такого  словесного  эквилибриста,  как  вы,  ничего
путного не выйдет.
     - Назовите любой предмет, хоть бы даже самый тривиальный,  и  я  напишу
про него статью, которую моя газета с удовольствием напечатает,  -  протянул
руку д'Эвре. - Пари? Мое испанское седло против вашего цейсовского бинокля.
     Все необычайно оживились.
     - Ставлю двести рублей на д'Эвре! - объявил Соболев.
     - На любую тему? - медленно повторил ирландец.
     - Так-таки на любую?
     - Абсолютно. Хоть вон про ту  муху,  что  сидит  на  усе  у  полковника
Лукана.
     Румын поспешно отряхнул усы и сказал:
     - Ставлю триста за мсье Маклафлина. Но какой взять предмет?
     - Да вот хотя бы ваши старые  сапоги.  -  Маклафлин  ткнул  пальцем  на
запыленные юфтевые сапоги француза. - Попробуйте-ка написать  про  них  так,
чтобы парижская публика читала и восторгалась.
     Соболев вскинул ладони:

Следующая

47 >