Борис Акунин. Турецкий гамбит -
46 >
- Это полковник Лукан, личный представитель нашего драгоценного
союзника его высочества князя румынского Карла, - усмехнулся Соболев. -
Предупреждаю, Варвара Андреевна, полковник для дамских сердец смертоносней
анчара.
По его тону стало ясно, что привечать румына не следует, и Варя чопорно
ответила, нарочно опершись на Петин локоть:
- Очень рада. Мой жених, вольноопределяющийся Петр Яблоков.
Лукан галантно взял Варю за запястье двумя пальцами (сверкнул перстень
с нешуточным бриллиантом) и хотел припасть поцелуем, но получил должный
отпор:
- В Петербурге у современных женщин рук не целуют.
А впрочем, публика была любопытная, и Варе в корреспондентском клубе
понравилось. Только досадно было, что д'Эвре все играет в свои дурацкие
шахматы. Но, видно, дело шло к концу - все прочие соперники Маклафлина уже
капитулировали, и француз был явно обречен. Однако это, похоже, его не
печалило, он частенько поглядывал на Варю, беззаботно улыбался и мелодично
насвистывал модную шансонетку.
Соболев встал рядом, взглянул на доску, рассеянно подхватил припев:
- Фолишон-фолишонет... Сдавайтесь, д'Эвре, это же чистое Ватерлоо.
- Гвардия умирает, но не сдается. - Француз дернул себя за узкую острую
бородку и сделал ход, от которого ирландец нахмурился и засопел.
Варя вышла наружу полюбоваться закатом и насладиться прохладой, а когда
снова вернулась в шатер, шахматы были уже убраны, и разговор шел не более и
не менее, как о взаимоотношениях человека с Богом.
- Здесь не может быть никакого взаимоуважения, - горячо говорил
Маклафлин, очевидно отвечая на реплику д'Эвре. - Отношения человека со
Всевышним построены на заведомом признании неравенства. Не приходит же в
голову детям претендовать на равенство с родителями! Ребенок безоговорочно
признает превосходство родителя, свою зависимость от него, чувствует к нему
благоговение и потому послушен - для своего же блага.
- Позволю себе воспользоваться вашей же метафорой, - улыбнулся француз,