Борис Акунин. Турецкий гамбит -
43 >
Что ж, служба так служба. И Варя занялась обустройством. Жить ее взяли
к себе сестры милосердия - женщины славные и отзывчивые, но пожилые, лет по
тридцать пять, и скучноватые. Они же собрали все необходимое взамен багажа,
доставшегося предприимчивому Митко, - одежду, обувь, флакон кельнской воды
(а были-то чудесные парижские духи), чулки, белье, гребешок, заколки,
душистое мыло, пудру, мазь от солнца, кольдкрем, смягчающее молочко от
ветра, ромашковую эссенцию для мытья волос и прочие нужные вещи. Платья,
конечно, были ужасные, за исключением разве что одного - голубого, с белым
кружевным воротничком. Варя убрала вышедшие из моды манжеты, и получилось
довольно мило.
Но с утра ей стало скучно. Сестры ушли в лазарет - из-под Ловчи
привезли двоих раненых. Варя попила кофе в одиночестве, сходила отправить
родителям телеграмму: во-первых, чтоб не сходили с ума, а во-вторых, чтоб
выслали денег (исключительно взаймы - пусть не надеются, что она вернулась в
клетку). Погуляла по лагерю, поглазела на диковинный поезд без рельсов: с
того берега прибыл обоз на механической тяге. Пыхающие паром железные
локомобили с огромными колесами волокли за собой тяжелые пушки и фуры с
боеприпасами. Зрелище было впечатляющее, настоящий триумф прогресса.
Потом от нечего делать зашла проведать Фандорина, которому выделили
отдельную палатку в штабном секторе. Эраст Петрович тоже бездельничал:
валялся в походной койке с турецкой книжкой, выписывал оттуда какие-то
слова.
- Охраняете государственные интересы, господин полицейский? - спросила
Варя, решив, что уместнее всего будет разговаривать с агентом в тоне
насмешливо-небрежном.
Фандорин встал и накинул на плечи военный, без погон, сюртук (тоже,
видно, где-то обмундировался). Через расстегнутый ворот рубашки Варя
разглядела серебряную цепочку. Крестик? Нет, кажется, медальон. Любопытно бы
заглянуть, что там у него. Так господин филер склонен к романтике?