Борис Акунин. Турецкий гамбит -
40 >
Ей показалось, что губы Фандорина чуть дрогнули. Да нет, померещилось -
этот субъект улыбаться не умеет.
- Что ж, хорошо-с. - В голосе Мизинова зазвучала тихая угроза. - Вы,
госпожа неродственница, узнали такое, о чем вам знать совершенно ни к чему.
В целях государственной безопасности я помещаю вас под временный
административный арест. Вас доставят под конвоем в кишиневский гарнизонный
карантин и будут содержать там под стражей до окончания кампании. Так что
пеняйте на себя.
Варя побледнела.
- Но я даже не повидалась с женихом...
- После войны повидаетесь, - отрезал Малюта Скуратов и повернулся к
двери, чтобы кликнуть своих опричников, однако тут в разговор вступил Эраст
Петрович.
- Лаврентий Аркадьевич, я думаю, будет совершенно д-достаточно взять с
госпожи Суворовой честное слово.
- Я даю честное слово! - сразу же воскликнула Варя, ободренная
неожиданным заступничеством.
- Извините, голубчик, но рисковать нельзя, - отрезал генерал, даже не
взглянув на нее. - Еще жених этот. Да и можно ли доверять девчонке? Сами
знаете - коса длинна, да ум короток.
- Нет у меня никакой косы! А про ум - это низко! - У Вари предательски
задрожал голос. - Что мне за дело до ваших Анваров и Мидхатов!
- Под мою ответственность, ваше п-превосходительство. Я за Варвару
Андреевну ручаюсь.
Мизинов, недовольно хмурясь, молчал, а Варя подумала, что и среди
полицейских агентов, видно, бывают не вовсе пропащие. Все-таки сербский
волонтер.
- Глупо, - буркнул генерал. Он обернулся к Варе и неприязненно спросил.
- Делать что-нибудь умеете? Почерк хороший?
- Да я курсы стенографии закончила! Я телеграфисткой работала! И
акушеркой! - зачем-то приврала напоследок Варя.
- Стенографисткой и телеграфисткой? - удивился Мизинов. - Тогда тем
более. Эраст Петрович, я оставлю здесь эту барышню с одним-единственным
условием: она будет исполнять обязанности вашего секретаря. Все равно вам