Борис Акунин. Турецкий гамбит -
4 >
башибузуков.
Но и без убийства получилось скверно. Предатель Митко завел спутницу в
корчму, более всего похожую на разбойничий притон, усадил за стол, велел
подать сыру и кувшин вина, а сам повернул к двери, показав, мол, сейчас
приду. Варя метнулась за ним, не желая оставаться в этом грязном, темном и
зловонном вертепе, но Митко сказал, что ему необходимо отлучиться, ну, в
общем, по физиологической надобности. Когда Варя не поняла, пояснил жестом,
и она, смутившись, вернулась на место.
Физиологическая надобность затянулась дольше всех мыслимых пределов.
Варя немного поела соленого невкусного сыра, пригубила кислого вина, а
потом, не выдержав внимания, которое начали проявлять к ее персоне
жутковатые посетители питейного заведения, вышла во двор.
Вышла и обмерла.
Каруцы и след простыл. А в ней - чемодан с вещами. В чемодане дорожная
аптечка. В аптечке, между корпией и бинтами, паспорт и все-все деньги.
Варя хотела выбежать на дорогу, но тут из корчмы выскочил хозяин, в
красной рубахе, с багровым носом, с бородавками на щеке, сердито закричал,
показал: сначала плати, потом уходи. Варя вернулась, потому что испугалась
хозяина, а платить было нечем. Тихо села в угол и попыталась отнестись к
случившемуся как к приключению. Не получилось.
В корчме не было ни одной женщины. Грязные, горластые крестьяне вели
себя совсем не так, как русские мужики - те смирные и, пока не упьются,
переговариваются вполголоса, а эти громко орали, пили кружками красное вино
и постоянно заливались хищным (как показалось Варе) хохотом. За дальним
длинным столом играли в кости и после каждого броска шумно галдели. Раз
забранились громче обычного, и одного, маленького, сильно пьяного ударили
глиняной кружкой по голове. Так он и валялся под столом, никто даже не
подошел.
Хозяин кивнул головой на Варю и смачно сказал что-то такое, отчего за
соседними столами заоборачивались и недобро загоготали. Варя поежилась и
