39 >

Россией были разорваны. И вот некоторое время назад, когда Турция повисла на
волоске, Анвар-эфенди, по имеющимся у  нас  агентурным  сведениям,  отбыл  к
театру военных действий, чтобы  переменить  ход  событий  посредством  неких
тайных операций, о содержании которых мы можем только гадать.
     Тут Фандорин заговорил как-то странно:
     - Никаких обязанностей. Это раз. Полная свобода  д-действий.  Это  два.
Отчетность только перед вами. Это три.
     Варя не  поняла,  что  означают  эти  слова,  но  шеф  жандармов  очень
обрадовался и быстро сказал:
     - Ну вот и  славно!  Узнаю  прежнего  Фандорина.  А  то  вы,  голубчик,
какой-то замороженный стали. Вы уж не взыщите, я не по службе, а просто  как
старший по возрасту, по-отечески... Нельзя себя живьем в могилу  закапывать.
Могилу оставьте для мертвых. В ваши-то годы, мыслимое ли дело! Ведь  у  вас,
как поется в арии, toute la vie devant soi {вся жизнь впереди (фр.)}.
     - Лаврентий Аркадьевич!  -  бледные  щеки  волонтера-дипломата-шпика  в
секунду залились пурпуром, голос скрежетнул  железом.  -  Я,  к-кажется,  не
напрашивался на п-приватные излияния...
     Варя сочла это замечание непозволительно грубым и вжала голову в плечи:
сейчас оскорбленный в лучших  чувствах  Мизинов  ка-ак  разобидится,  как-ак
закричит!
     Но сатрап только вздохнул и суховато молвил:
     - Ваши условия приняты. Пускай свобода действий. Я, собственно,  это  и
имел  в  виду.  Просто   смотрите,   слушайте,   и   если   заметите   нечто
примечательное... Ну, не мне вас учить.
     - Ап-чхи! - чихнула Варя и испуганно вжала голову в плечи.
     Однако  генерал  испугался  еще  больше.  Вздрогнув,  он  обернулся   и
ошеломленно уставился на невольную свидетельницу конфиденциальной беседы.
     - Сударыня, вы почему здесь? Разве вы не вышли с подполковником? Да как
вы посмели!
     - Смотреть надо было, - с достоинством ответила Варя. - Я вам не  комар
и не муха, чтобы меня игнорировать. Между прочим, я  под  арестом,  и  никто
меня не отпускал.

Следующая

39 >