Борис Акунин. Турецкий гамбит -
33 >
даровал Турции конституцию. А теперь, Эраст Петрович, наберитесь терпения. Я
прочту вам пространное письмо, присланное мне еще в прошлом году Николаем
Павловичем Гнатьевым. Оно даст вам яркое представление о противнике, с
которым нам предстоит иметь дело.
Шеф жандармов извлек из бювара листы, мелко исписанные ровным писарским
почерком, и приступил к чтению.
"Милый Лаврентий, события в нашем хранимом Аллахом Стамбуле развиваются
столь стремительно, что за ними не поспеваю даже я, а ведь твой покорный
слуга, без ложной скромности, держал руку на пульсе Европейского Больного не
один год. Пульс этот не без моих тщаний постепенно замирал и вскоре обещал
вовсе остановиться, но с мая месяца... "
- Речь идет о прошлом, 1876, годе, - счел нужным вставить Мизинов.
"... но с мая месяца его залихорадило так, что того и гляди Босфор
выйдет из берегов, стены Цареграда рухнут, и тебе не на что будет вешать
свой щит.
А все дело в том, что в мае в столицу великого и несравненного султана
Абдул-Азиса, Тени Всевышнего и Хранителя Веры, триумфально вернулся из
ссылки Мидхат-паша и привез с собой своего "серого кардинала", хитроумного
Анвара-эфенди.
На сей раз поумневший Анвар действовал наверняка - и по-европейскому, и
по-восточному. Начал по-европейски: его агенты зачастили на верфи, в
арсенал, на монетный двор - и рабочие, которым давным-давно не выплачивали
жалованье, повалили на улицы. Затем последовал чисто восточный трюк. 25 мая
Мидхат-паша объявил правоверным, что ему во сне явился Пророк (поди-ка
проверь) и поручил своему рабу спасти гибнущую Турцию.
А тем временем мой добрый друг Абдул-Азис, как обычно, сидел у себя в
гареме, наслаждаясь обществом любимой жены, прелестной Михри-ханум, которая
была на сносях, много капризничала и требовала, чтобы повелитель все время
находился рядом. Эта золотоволосая, синеглазая черкешенка помимо неземной
красоты прославилась еще и тем, что опустошила султанскую казну до самого