Борис Акунин. Турецкий гамбит -
32 >
часа беспорядки не прекратятся, я велю всех вас повесить, а славный город
Багдад запалю с четырех сторон, и пускай потом великий падишах, да хранит
его Аллах, меня тоже повесит за такое злодеяние". Естественно, через два
часа в городе воцарился мир. - Мизинов хмыкнул, покачал головой. - Теперь
можно было и приступить к реформам. Менее чем за три года губернаторства
Мидхата его верный помощник Анвар-эфенди успел провести телеграф, открыть
в Багдаде конку, пустить по Евфрату пароходы, учредить первую иракскую
газету и набрать учеников в коммерческую школу. Каково? Я уж не говорю
о таком пустяке, как создание акционерной "Османо-Османской корабельной
компании", чьи суда ходят через Суэцкий канал до самого Лондона. Затем
Анвару посредством очень хитрой интриги удалось свалить великого везира
Махмуд Недима, который до такой степени зависел от российского посла, что
турки прозвали его "Недимов". Мидхат возглавил султанское правительство, но
продержался на высоком посту всего два с половиной месяца - наш Гнатьев
опять его переиграл. Главный, и с точки зрения прочих пашей, совершенно
непростительный порок Мидхата - неподкупность. Он затеял борьбу со
взяточничеством и произнес перед европейскими дипломатами фразу, которая его
и погубила: "Пора показать Европе, что не все турки - жалкие проститутки".
За "проституток" его турнули из Стамбула губернатором в Салоники. Сей
греческий городишко немедленно начал процветать, а султанский двор вновь
погрузился в сон, негу и казнокрадство.
- Я вижу, вы п-просто влюблены в этого человека, - прервал генерала
Эраст Петрович.
- В Мидхата-то? Безусловно, - пожал плечами Мизинов. - И был бы
счастлив видеть его главой российского правительства. Но он не русский, а
турок. К тому же турок, ориентирующийся на Англию. Наши устремления
противоположны, и потому Мидхат нам враг. Опаснейший из врагов. Европа нас
не любит и боится, зато Мидхата носит на руках, особенно с тех пор, как он