Борис Акунин. Турецкий гамбит -
30 >
- Трудно мне, Фандорин, очень трудно. Кругом бестолковщина, бордель.
Работников не хватает, особенно дельных. Я ведь не рутину на вас навесить
хочу. Есть у меня задачка не из простых, в самый раз для вас.
Тут Эраст Петрович вопросительно наклонил голову, и генерал вкрадчиво
произнес:
- Анвара-эфенди помните? Секретарь султана Абдул-Гамида. Ну, тот, что
слегка промелькнул в деле "Азазеля"?
Эраст Петрович едва заметно вздрогнул, но промолчал. Мизинов хмыкнул:
- Ведь этот идиот Казанзаки вас за него принял, ей-богу. Имеем
сведения, что сей интересный турок лично возглавляет секретную операцию
против наших войск. Господин отчаянный, с авантюрной жилкой. Вполне может
собственной персоной в нашем расположении объявиться, с него станется. Как,
любопытно?
- Я вас с-слушаю, Лаврентий Аркадьевич, - покосившись на Варю, сказал
Фандорин.
- Ну вот и отлично, - обрадовался Мизинов и крикнул. - Новгородцев!
Папку!
Тихо ступая, вошел немолодой майор с адъютантскими аксельбантами,
протянул генералу красный коленкоровый бювар и тут же удалился. Варя увидела
в проеме потную физиономию подполковника Казанзаки и скорчила ему
презрительно-насмешливую гримасу - так тебе и надо, садист, помаринуйся за
дверью.
- Итак, вот то, чем мы располагаем об Анваре, - зашелестел страницами
генерал. - Не угодно ли записать?
- Я запомню, - ответил Эраст Петрович.
- О раннем периоде данные крайне скудны. Родился примерно тридцать пять
лет назад. По некоторым сведениям, в боснийском мусульманском городишке
Хевраис. Родители неизвестны. Воспитывался где-то в Европе, в одном из
знаменитых учебных заведений леди Эстер, которую вы, разумеется, помните по
истории с "Азазелем".
Второй раз Варя слышала это странное название, и второй раз Фандорин
отреагировал странно - дернул подбородком так, словно ему вдруг стал тесен
воротник.
- На поверхность Анвар-эфенди выплыл лет десять назад, когда в Европе
