29 >

генерал-лейтенанту барону Криденеру. Приказываю занять Плевну  и  укрепиться
там силами не менее дивизии. Николай".
     Фандорин кивнул.
     -  Подполковник,  немедленно  зашифровать  и  отправить  Криденеру   по
телеграфу, - приказал Мизинов.
     Казанзаки почтительно взял листок и, звеня шпорами, побежал исполнять.
     - Так стало быть, можете служить? - спросил генерал.
     Эраст Петрович поморщился:
     - Лаврентий Аркадьевич, ведь я, кажется, д-долг исполнил, про  турецкий
фланговый маневр сообщил. А воевать с бедной Турцией, которая  и  без  наших
доблестных усилий благополучно развалилась бы, - увольте.
     - Не уволю, милостивым государь, не уволю! - засердился Мизинов. - Если
для вас патриотизм -  пустой  звук,  то  позволю  себе  напомнить,  что  вы,
господин титулярный советник, не в  отставке,  а  всего  лишь  в  бессрочном
отпуску,  и,  хоть  числитесь   по   дипломатическому   ведомству,   служите
по-прежнему у меня, в Третьем отделении!
     Варя слабо ахнула. Фандорин, которого она считала порядочным человеком,
-  полицейский  агент?  А  еще  Печорина  из  себя  разыгрывает!  Интересная
бледность, томный взор, благородная седина. Вот и доверяй после этого людям.
     - Ваше в-высокопревосходительство, - тихо сказал Эраст Петрович, видно,
и не подозревая, что безвозвратно погиб в Вариных глазах, - я служу не  вам,
а России. И в войне,  которая  для  России  бесполезна  и  даже  губительна,
участвовать не желаю.
     - А насчет войны не вам решать и не мне. Решает государь  император,  -
отрезал Мизинов.
     Повисла неловкая пауза. Когда шеф жандармов снова заговорил, голос  его
звучал уже совсем по-другому.
     - Эраст Петрович, голубчик, - проникновенно  начал  он.  -  Ведь  сотни
тысяч русских людей жизнью  рискуют,  страна  под  военной  тяжестью  в  три
погибели согнулась... У меня  дурное  предчувствие.  Что-то  уж  больно  все
гладко идет. Боюсь, добром не кончится...
     Когда ответа не последовало, генерал устало потер глаза и признался:

Следующая

29 >