Борис Акунин. Турецкий гамбит -
22 >
Бонапартом, другие ругали позером и честолюбцем. В газетах писали про то,
как Соболев в одиночку отбился от целой орды текинцев, получил семь ран, но
не отступил; как с маленьким отрядом пересек мертвую пустыню и разгромил
вдесятеро превосходящее войско грозного Абдурахман-Бека, а кое-кто из
Вариных знакомых пересказывал слухи совсем иного рода - про расстрел
заложников и еще что-то такое про похищенную кокандскую казну.
Глядя в ясные глаза красавца-генерала, Варя поняла: про семь ран и
Абдурахман-бека - чистая правда, а про заложников и ханскую казну - ерунда и
наветы завистников.
Тем более что и Соболев вновь стал приглядываться к Варе и, кажется, на
сей раз усмотрел в ней нечто интересное.
- Но какими судьбами, сударыня, вы здесь, где льется кровь? И в этом
костюме! Я заинтригован.
Варя назвалась и коротко рассказала о своих приключениях, чувствуя
безошибочным инстинктом, что Соболев ее не выдаст и в Букарешт под конвоем
не отправит.
- Завидую вашему жениху, Варвара Андреевна, - молвил генерал, лаская
Варю взглядом. - Вы незаурядная девица. Однако позвольте представить моих
товарищей. С мистером Маклафлином вы, по-моему, уже познакомились, а это мой
ординарец Сережа Верещагин, брат того самого Верещагина, художника. (Варе
смущенно поклонился худенький миловидный юноша в казачьей черкеске.) Между
прочим, и сам отличный рисовальщик. На Дунае во время разведки так турецкие
позиции изобразил - просто заглядение. А где д'Эвре? Эй, Эвре, давайте-ка
сюда, я представлю вас интересной даме.
Варя с Любопытством смотрела на француза, который подъехал последним.
Француз (на рукаве повязка "Корреспондентъ No 32") был чудо как хорош, в
своем роде не хуже Соболева: тонкий, с горбинкой, нос, подкрученные светлые
усы с маленькой рыжеватой эспаньолкой, умные серые глаза. Глаза, впрочем,
смотрели сердито.
- Эти негодяи - позор турецкой армии! - горячо воскликнул журналист
по-французски. - Только мирных жителей резать хороши, а чуть бой - сразу в