Борис Акунин. Турецкий гамбит -
2 >
Варя такой дефиницией гордилась и говорила, что останавливаться на
достигнутом не собирается, но самонадеянность сыграла с ней злую шутку.
И зачем только она согласилась сделать остановку в корчме, или как у
них тут называется этот гнусный притон? Возница, подлый вор Митко, начал
ныть: "Да запоим конете, да запоим конете". Вот и напоили коней. Господи,
что ж теперь делать-то...
Варя сидела в углу темного, заплеванного сарая, за неструганым дощатым
столом и смертельно боялась. Такой тоскливый, безнадежный ужас она испытала
только однажды, в шестилетнем возрасте, когда расколола любимую бабушкину
чашку и спряталась под диван, ожидая неминуемой кары.
Помолиться бы, но передовые женщины не молятся. А ситуация между тем
выглядела совершенно безвыходной.
Значит, так. Отрезок пути Петербург - Букарешт был преодолен быстро и
даже с комфортом, скорый поезд (два классных вагона и десять платформ с
орудиями) домчал Варю до столицы румынского княжества в три дня. Из-за карих
глаз стриженой барышни, которая курила папиросы и принципиально не позволяла
целовать руку, офицеры и военные чиновники, следовавшие к театру боевых
действий, чуть не переубивали друг друга. На каждой остановке Варе несли
букеты и лукошки с клубникой. Букеты она выбрасывала в окно, потому что
пошлость, от клубники тоже вскоре пришлось отказаться, потому что пошла
красная сыпь. Поездка получилась веселой и приятной, хотя в умственном и
идейном отношении все кавалеры, разумеется, были совершеннейшими
инфузориями. Один корнет, правда, читал Ламартина и даже слышал про
Шопенгауэра, он и ухаживал тоньше, чем другие, но Варя по-товарищески
объяснила ему, что едет к жениху, и после этого корнет вел себя безупречно.
А собой был очень даже недурен, на Лермонтова похож. Да бог с ним, с
корнетом.
Второй этап путешествия тоже прошел без сучка без задоринки. От
Букарешта до Турну-Мегуреле ходил дилижанс. Пришлось потрястись и поглотать