Борис Акунин. Турецкий гамбит -
18 >
ветки.
На дороге тем временем происходило вот что, Фандорин лупил прикладом
несчастную клячу, которая старалась как могла, выбрасывая вперед мосластые
ноги. До куста, где сидела оглушенная падением Варя, оставалось всего
ничего, а сзади, в какой-нибудь сотне шагов, громыхая выстрелами, катилась
свора преследователей - не меньше десятка. Внезапно сивая кобыла сбилась с
аллюра, жалостно мотнула башкой, пошла бочком, бочком и плавно завалилась,
придавив всаднику ногу. Варя ахнула. Фандорин кое-как вылез из-под силящейся
встать лошади и выпрямился во весь рост. Оглянулся на Варю, вскинул ружье и
стал целиться в башибузуков.
Стрелять он не спешил, целился как следует, и его поза выглядела столь
внушительно, что никто из разбойников первым лезть под пулю не захотел, -
отряд рассыпался с дороги по лугу, охватывая беглецов полукругом. Выстрелы
стихли, и Варя догадалась: хотят взять живьем.
Фандорин пятился по дороге, наводя ружье то на одного всадника, то на
другого. Расстояние понемногу сокращалось. Когда волонтер почти поравнялся с
кустом, Варя крикнула:
- Стреляйте, что же вы!
Не оглядываясь, Эраст Петрович процедил:
- У этого партизана ружье не заряжено.
Варя посмотрела налево (там были башибузуки), направо (там тоже маячили
конные в папахах), оглянулась назад - и сквозь негустые заросли увидела
нечто примечательное.
По лугу галопом неслись всаднику; впереди, на мощном вороном жеребце,
по-жокейски оттопырив локти, скакал, а точнее, летел по воздуху некто в
широкополой американской шляпе; следом догонял иноходью белый мундир с
золотыми плечами; потом дружной стаей поспешал на рысях десяток кубанских
казаков, а позади всех, порядочно отстав, подпрыгивал в седле какой-то
несусветный господин в котелке и длинном рединготе.
Варя смотрела на диковинную кавалькаду как завороженная, а казаки тем
временем засвистали и заулюлюкали. Башибузуки тоже загалдели и сбились в
кучку - к ним на выручку торопились остальные во главе с рыжебородым беком.
