Борис Акунин. Турецкий гамбит -
17 >
делала. От башибузуков они успели отъехать шагов на двести, но один из
всадников - тот самый, при отрезанной голове, - скакал обратно, быстро
нагоняя, и страшный трофей весело колотился по крупу его коня.
Варя в отчаянии взглянула на своего спутника. Тот, похоже, утратил
всегдашнее хладнокровие - запрокинув голову, нервно пил воду из большой
медной фляги.
Проклятый ишак меланхолично перебирал ногами, никак не желая ускорить
шаг. Еще через минуту стремительный всадник поравнялся с безоружными
путниками и вздыбил горячащегося гнедого коня. Перегнувшись, башибузук
сдернул с Вариной головы шапку и хищно расхохотался, когда рассыпались
высвобожденные русые волосы.
- Гого! - крикнул он, сверкнув белыми зубами.
Мрачно-сосредоточенный Эраст Петрович быстрым движением левой руки
сдернул с головы разбойника косматую папаху и с размаху ударил его тяжелой
флягой по бритому затылку. Раздался тошнотворно-сочный звук, во фляге
булькнуло, и башибузук свалился в пыль.
- Осла к черту! Дайте руку. В седло. Гоните во весь дух. Не
оборачивайтесь, - рубленой скороговоркой отчеканил Фандорин, опять перестав
заикаться.
Он помог онемевшей Варе сесть на гнедого, выдернул из седельного чехла
ружье, и они понеслись вскачь.
Разбойничий конь сразу же вырвался вперед, и Варя втянула голову в
плечи, боясь, что не удержится. В ушах свистело, левая нога некстати
выскочила из слишком длинного стремени, сзади грохотали выстрелы, что-то
тяжелое больно стукало по правому бедру.
Варя мельком посмотрела вниз, увидела пляшущую пятнистую голову и,
сдавленно вскрикнув, выпустила поводья, чего делать ни в коем случае не
следовало.
В следующий миг она вылетела из седла, описала в воздухе дугу, и
ухнулась во что-то зеленое, мягкое, хрустящее - в придорожный куст.
Тут бы в самый раз лишиться сознания, но почему-то не получилось. Варя
сидела на траве, держась за оцарапанную щеку, а вокруг качались обломанные