99 >

     - Что я - так церковью предписано, испокон веков.
     Монахиня   вытерла   белое,   с   россыпью   бледных   веснушек   лицо,
сосредоточенно сдвинула брови.
     -  А если  кому  жизненная  ноша  совсем  невмоготу  оказалась? Если  у
человека  непереносимое  горе,  или  мучительная  болезнь, или истязают  его
палачи, к предательству понуждают? Таким тоже прощения нет?
     -  Нет,  - сурово ответил  Митрофаний. - А вопросы твои от малой  веры.
Господь  знает, кому какие испытания по силе,  и сверх  меры ни одну душу не
испытывает. Если же и пошлет  тяжкую муку, то, стало быть, душа эта особенно
крепкая, по крепости и экзамен. Таковы все  святые  великомученики. Никто из
них истязаний не устрашился, рук на себя не наложил.
     - Так то святые, их один на миллион. И потом, как с теми быть, кто себя
погубил не из страха или слабости, а ради  своих ближних? Вы вот,  помню, из
газеты  читали  про  капитана парохода, который при  крушении  свое место  в
шлюпке  другому  уступил  и  через  это вместе  с  кораблем  на  дно  пошел.
Восхищались им и хвалили.
     Бердичевский страдальчески вздохнул, уже заранее зная, чем кончится эта
некстати  возникшая   дискуссия.  Пелагия  доведет   преосвященного   своими
вопросами и доводами до раздражения, произойдет  ругательство и пустая трата
времени. А надо бы о деле говорить.
     -  Восхищался -  как  гражданин земного  мира.  А  как  духовное  лицо,
обязанное печься о бессмертии души, осуждаю и скорблю.
     - Так-так,  - блеснула острым взглядом инокиня и нанесла архиерею удар,
который  британцы  назвали  бы  неспортивным. -  Ивана  Сусанина,  что  ради
спасения августейшей династии, добровольно под польские сабли пошел, вы тоже
осуждаете?
     Начиная сердиться, Митрофаний ухватил себя пальцами за бороду.
     -  Иван  Сусанин, быть может, надеялся, что  в  последний миг сумеет от
врагов в  лес убежать. Если есть надежда,  хоть  самая крошечная, это уже не
самоубийство. Когда воины в опасную атаку идут  и даже,  как говорится,  "на

Следующая

99 >