95 >

туда, в избушку на курьих ножках. В полночь. Сам все и увидишь. Только гляди
чтоб  не стиснуло,  а то сердце лопнет". Ну, последнюю фразу, положим, можно
отнести на  счет безумия, а вот касательно места и времени очень даже есть о
чем подумать.
     И в этот миг в голове полицмейстера закопошилась некая идея.


x x x

     К   ночи   план  дозрел  и   явился   на  свет  в   такой   безусловной
целесообразности  и простоте, что  полностью оттер предыдущую  диспозицию  -
идти на Постную косу и караулить распоясавшегося Василиска там.
     Окончательному изменению намерений Лагранжа  способствовало и еще  одно
немаловажное обстоятельство:  по заходе солнца и воцарении над островом тьмы
стало  ясно, что  новорожденный месяц  еще  слишком  мал и  тонок, не  более
ногтевого обрезка,  и должным  образом осветить  Постную  косу  не сумеет, а
значит, сидеть там в засаде никакого резона нет.
     Другое  дело  - ветхая избушка с накарябанным на  стекле восьмиконечным
крестом (вернувшись в  нумера, полковник прочитал  письмо самым внимательным
образом и все подробности запомнил). Ночь, когда туда наведался "попрыгун" с
самыми печальными для себя последствиями, как выяснил  у аборигенов Лагранж,
была  безлунной,  однако  это  не помешало свершиться тому,  что свершилось.
Значит, отсутствие луны делу не помеха.
     Итак: прибыть туда ровно  в  полночь,  как написал безумец,  произнести
заклинание и посмотреть, что будет. Вот, собственно, и весь план.
     Кто другой,  может,  и побоялся  бы  ввязываться в  такое  смутное,  не
описанное  в  уставах  и  служебных инструкциях  предприятие,  но  только не
полковник Феликс Станиславович Лагранж.
     Когда полицмейстер  в кромешной  темноте  подходил  к  скверной избушке
(было  ровно  без  пяти минут полночь), его  сердце  билось ровно,  руки  не
дрожали и шаг был тверд.
     А между тем вокруг было нехорошо. Из  дальнего леса ухал филин, от воды
несло холодом и жутью; в  остальном же властвовала такая абсолютная, мертвая

Следующая

95 >