80 >

он  стал спускаться. Раза два чуть не сорвался, но уберег Господь. Подвижная
белая  полоска  делалась все ближе. Хорошо хоть перчатка не  улетела в самый
низ, а зацепилась посередине обрыва.
     Вот она, голубушка!
     Лагранж дотянулся, сунул шелковый трофей за пазуху. Посмотрел вверх. До
кромки было далеконько, ну да ничего - подниматься проще, чем спускаться.
     Выбрался  на  вершину  не  скоро, весь  перепачканный,  искряхтевшийся,
мокрый от пота.
     - Лидия  Евгеньевна,  вот  ваша жантетка!  -  триумфально  объявил  он,
озираясь.
     Только не было на холме никакой Лидии Евгеньевны. Исчезла.


x x x

     -  Так,  говорите,  вы  его дядя  по  материнской линии? -  переспросил
Коровин,   внимательно   глядя  на   Феликса   Станиславовича  и   почему-то
задержавшись взглядом на шее визитера. - И служите, стало быть, в банке?
     Лагранж чуть ли не час проторчал в кабинете у доктора, а никакого толку
пока  что не  выходило.  Донат  Саввич  оказался  собеседником  трудным,  не
желающим   поддаваться   психологической  обработке,  правила  которой  были
разработаны лучшими умами Департамента полиции и Жандармского корпуса.
     В  полном соответствии  с новейшей допросительной  наукой, полицмейстер
попытался  в  первую  же  минуту знакомства установить  правильную иерархию,
обозначить,  кто  "отец", а кто "сын". Крепко пожал руку худощавому,  гладко
выбритому  доктору,  пристально  посмотрел  ему прямо в  глаза и с  приятной
улыбкой сказал:
     - Превосходное  у вас  заведение.  Наслышан, начитан, впечатлен. Просто
счастье, что Алешик попал в такие надежные руки.
     Комплимент нарочно произнес тихим-претихим голосом, чтоб оппонент сразу
начал  прислушиваться, мобилизовал  мышцы  холки  и  непроизвольно  наклонил
голову вперед.  Кроме  того, в  соответствии  с законом  зеркальности, после
этого Коровин должен был  говорить громко,  напрягая связки.  На этом первый
этап  складывающихся  отношений  был  бы  благополучно  завершен,  начальное

Следующая

80 >