Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
79 >
некоего Коровина, и одного его пациента. А с послезавтрашнего дня я буду
совершенно в вашем распоряжении.
Тут девушка вся повернулась к Лагранжу и покачала головой, словно не
верила чему-то или в чем-то сомневалась. После долгой паузы (сколько именно
она продолжалась, сказать трудно, потому что от мерцающего взгляда Феликс
Станиславович оцепенел и счет времени утратил) нежные губы шевельнулись,
прошелестели:
- Что ж, тем лучше.
Порывисто сняла перчатку, царственным жестом протянула руку для
поцелуя.
Полковник приник ртом к благоуханной, неожиданно горячей коже. От
прикосновения закружилась голова - самым натуральным образом, как после пары
штофов жженки.
- Довольно, - сказала барышня, и Лагранж опять не посмел
своевольничать. Даже попятился. Это надо же!
- Как... Как вас зовут? - спросил он задыхаясь.
- Лидия Евгеньевна, - рассеянно ответила она, шагнула к полковнику и
поглядела куда-то поверх его плеча.
Феликс Станиславович обернулся. Оказывается, они стояли на самом краю
утеса. Еще шаг назад, и он сорвался бы с кручи.
Лидия Евгеньевна простонала:
- Я здесь больше не могу! Туда, я хочу туда!
Размашистым жестом показала на озеро, а может быть, на небо. Или на
большой мир, таящийся за темными водами?
Перчатка выскользнула из ее пальцев и, прочерчивая в пустоте изысканную
спираль, полетела вниз.
Касаясь друг друга плечами, они наклонились и увидели внизу, на
каменистом выступе белое пятнышко, покачивающееся на ветру.
Неужто придется лезть? - мысленно содрогнулся полицмейстер, но пальцы
уже сами расстегивали пиджак.
- Ерунда, - бодро сказал Феликс Станиславович, надеясь, что она его
остановит. - Сейчас достану.
- Да, я не ошиблась в нем, - кивнула сама себе Лидия Евгеньевна, и
после этого полковник был готов не то что лезть - ласточкой кинуться вниз.
Страха как не бывало.
Цепляясь за корни, осторожно нащупывая ногами камни и малейшие выступы,