Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
75 >
поставить надежный фундамент всему зданию русской государственности, мечтал
Феликс Станиславович. Принимать туда самых лучших и преданных престолу
служак, чтоб давали обет трезвости, беспрекословного послушания начальству,
нестяжательства и безбрачия. Обета целомудрия, пожалуй, не нужно, а вот
безбрачие хорошо бы. Избавило бы от многих проблем. То есть, конечно,
рядовые полицейские и даже офицерство небольшого чина могут быть и не
членами ордена, но высокого положения в иерархии чтоб могли достичь только
давшие обет. Ну, как у священного сословия, где есть белое духовенство и
черное. Вот когда настанут истинное царство порядка и диктат неукоснительной
законности!
Полковник так увлекся великими замыслами, ему так вкусно цокалось
каблуками по дубовой мостовой, что он чуть не промаршировал мимо "Приюта
смиренных" (что в темноте было бы нетрудно, ибо вывеска на нумерах
освещалась единственно сиянием звезд).
Благостный служитель оторвался от замусоленной книги, несомненно
божественного содержания, осуждающе посмотрел на постояльца поверх железных
очков и, пожевав губами, сказал:
- К вам особа была.
- Какая особа? - удивился Лагранж.
- Женского пола, - еще суше сообщил постник. - В большой шляпе, с
сеткой на лице. Немолитвенного вида.
Она! - понял Феликс Станиславович, услыхав про "сетку". Его
мужественное сердце забилось быстро и сильно.
Откуда узнала, где он остановился?
Ах, немедленно ответил сам себе полицмейстер, город небольшой, гостиниц
немного, а мужчина он собою видный. Разыскать было нетрудно.
- Кто эта дама, знаешь? - спросил он, наклонившись. - Как зовут?
Хотел даже положить на конторку гривенник или пятиалтынный, но вместо
этого стукнул кулаком.
- Ну!
Служитель посмотрел на исключительно крепкий кулак с уважением,
неодобрительность во взгляде погасил и украсил речь словоерсами:
- Нам неизвестно. В городе встречали-с, а к нам они впервые