Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
70 >
личного архиерейского фонда, вполне достаточная для оплаты даже и столь
расточительного постоя, но полицмейстер проявил разумную изобретательность,
вообще в высшей степени ему свойственную: записался в книге постояльцев,
обозначив твердое намерение занять комнату по меньшей мере на три дня, а
после, придравшись к виду из окон, останавливаться в "Ковчеге" не стал,
сыскал себе пристанище поэкономней. Нумера "Приют смиренных" брали с
постояльцев всего по рублю - то есть выходило пять целковых в день чистого
прибытка. Отец Митрофаний не такая особа, чтоб в мелочах копаться, а если
когда-нибудь, при проверке отчетности, сунет нос консисторский ревизор, то
вот вам запись в книге: был в "Ноевом ковчеге" Ф. С. Лагранж, обозначился, а
прочее ерунда и домыслы.
Переночевав в комнатенке с видом на глухую кирпичную стену монастырской
рыбокоптильни, полицмейстер с утра выпил чаю и немедленно приступил к
рекогносцировке. Сведения, полученные преосвященным от Алексея Степановича
Ленточкина, нуждались во всесторонней тщательной проверке, ибо вызывали
сомнение решительно всем, и в первую очередь личностью самого эмиссара,
которого полковник немного знал и именовал про себя не иначе как "попрыгун".
Мало того, что несерьезный и безответственный субъект, которому после К-ских
безобразий следовало бы состоять под надзором полиции, так еще и съехал с
ума. Кто его знает, когда у него в мозгах замутнение произошло - может, в
Арарат он прибыл уже полностью чикчирикнутым, а тогда вообще все враки.
Феликс Станиславович вооружился планом Нового Арарата, поделил город на
квадраты и в два часа прочесал их все, прислушиваясь и приглядываясь.
Примечательное заносил в особую тетрадочку.
У фонтанчика с целебной водой несколько паломников респектабельного
вида и почтенного возраста вполголоса обсуждали минувшую ночь, которая
выдалась светлой, хоть луна уже была на самом ущербе.
- Опять видели, - таинственно приглушив голос, рассказывал господин в