58 >

воображения. Ты, Матвей, не годишься.
     Матвей Бенционович  себя человеком военного склада отнюдь не считал, но
все равно немного обиделся.
     - Это кто ж у  нас, владыко, человек без воображения? - поинтересовался
он с самым легчайшим оттенком язвительности, уверенный, что архиерей имеет в
виду самого себя.
     Ответ был неожиданным:
     -  Не думай, не я.  Я духовное лицо  и могу оказаться непротивителен  к
мистическим  впечатлениям.  Если  уж Ленточкин  не  устоял...  -  Митрофаний
покачал  головой, как бы вновь  удивляясь непрочности Алешиного нигилизма. -
Лагранж поедет.
     Этот выбор на  первый взгляд был не  менее неожиданным, чем предыдущий,
когда     епископ    надумал    отправить    по     внутрицерковным    делам
мальчишку-безбожника.
     То есть,  с одной стороны, заволжский полицмейстер Феликс Станиславович
Лагранж  по  самой  своей  должности  мог  бы  показаться  вполне   уместной
кандидатурой для произведения быстрой и решительной операции, но это если не
знать подоплеки. А  подоплека была такая, что  господин полковник числился у
преосвященного в  штрафниках и еще совсем недавно по  настоянию владыки чуть
даже не  угодил  под  суд  за кое-какие не слишком авантажные дела. Однако в
самое  последнее время Лагранж  был  почти  что прощен и даже стал  ходить к
архиерею на исповедь.  Тут, надо полагать, снова взыграло  уже  поминавшееся
честолюбие Митрофания, которому  не  столь интересно было пастырствовать над
душами просветленными,  а непременно хотелось достучаться  до душ черствых и
глухих.
     Матвей Бенционович открыл было рот, чтобы возразить, но тут  же сомкнул
губы  обратно.  Ему  пришло в голову,  что, на  второй  взгляд,  объявленный
избранник не  столь уж и плох,  потому что... Но об этом как раз заговорил и
владыка:
     -  Феликс Станиславович хоть и ходит ко мне на исповедь, но делает это,
как в  караул  заступает  или на  развод,  словно  бы  исполняя  предписания
артикула. Отрапортует мне со всей дотошностью, сколько раз матерно выругался

Следующая

58 >