53 >

прежде -  никто  из паломников  бежать  с  острова  не  торопится, поскольку
любопытство и тяга к таинственному в людях сильней благоразумия и страха, но
ночью улицы совершенно вымирают. Про Василисков скит говорят нехорошее. Мол,
нет страшнее места, чем то, где раньше благость была,  а потом прохудилась -
будь  то брошенная  церковь,  либо  оскверненное  кладбище, и  уж  тем более
спасительный  скит. Среди  братии  и местных жителей  крепнет суждение,  что
заступника надо послушать и схимников  с Окольнего  увезти  -  не то  Черный
Монах осерчает еще пуще.
     Архимандрит  прошел  по  всему  Ханаану с  крестным  ходом,  а  избушку
бакенщика окропил святой  водой, но все равно  к  тому месту теперь никто не
ходит.  Я, впрочем, наведался (правда, утром, при  солнечном  сиянии). Видел
пресловутый крест, накарябанный на стекле. Даже потрогал пальцем.
     Вы только  не подумайте, кудесник Мерлин,  что ваш  рыцарь окончательно
перетрусил. Я  готов  рассмотреть  версию, что  вселенная  не  исключительно
материальна,  но это означает  не капитуляцию, а перемену методики. Кажется,
придется снять  одни доспехи и надеть  другие. Но сдаваться я не намерен и о
помощи вас пока не прошу.
     Ваш Ланселот Озерный.



x x x

     Это  во всех  отношениях  удивительное  письмо произвело  на участников
совещания неодинаковое впечатление.
     -  Храбрится, а сам  до смерти напуган, -  сказал  епископ. -  По  себе
помню, как это страшно, если мир с ног на голову переворачивается. Только  у
меня  наоборот было:  я  с детства  верил,  что миром  владеет дух, и  когда
впервые заподозрил, что Бога никакого нет, а есть одна только материя, то-то
мне  тоскливо, то-то бесприютно сделалось. Тогда и в монахи пошел,  чтоб все
обратно с головы на ноги поставить.
     - Как?  - поразился Бердичевский.  -  Это у  вас,  у вас такие сомнения
бывали? А я полагал, что... Он смешался и не договорил.
     -  Что  только  у  тебя?  -  закончил  за  него Митрофаний с  невеселой

Следующая

53 >