Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
48 >
рукой глаза прикрыл.
Я почти оглох от застучавшей в ушах кровяной пульсации, но все равно
явственно услышал четыре слова, хотя произнесены они были очень тихо: "Не
спасение, но тлен" - и черная фигура указала рукой на Окольний остров. Когда
же она двинулась прямо по воде в мою сторону, оцепенение с меня спало, и я
самым позорным образом, с криком и, кажется, даже всхлипыванием пустился
наутек. Вот какого храброго паладина вы себе выбрали, недальновидный князь
церкви.
Потом, когда добежал до часовни, стало стыдно. Если это все-таки
какой-то особенно хитрый розыгрыш, то нельзя допускать, чтоб из меня делали
дурака, сказал себе я. А если не розыгрыш... То, значит, Господь Боженька
существует, вселенная создана за семь дней, в небе летают ангелы, а небесные
светила обращаются вокруг Земли. Поскольку все это совершенно невозможно, то
и Василиска никакого нет. Придя к такому заключению, я весьма решительно
зашагал в обратном направлении и вернулся на косу, но ни загадочного сияния,
ни черного силуэта там уже не увидел. Громко топая для храбрости и
насвистывая песенку про попа, у которого была собака, я прошел по берегу
взад и вперед. Окончательно убедил себя в незыблемой материальности мира,
подобрал термос и гостиничное имущество, после чего вернулся в "Ковчег".
Но отчета решил не писать, пока не увижу Василиска еще раз и не
удостоверюсь либо в том, что это кунштюк, либо в том, что я спятил и мое
место в лечебнице у доктора Коровина.
Как назло, две последующие ночи выдались пасмурные. Я гулял по
осточертевшим улицам Арарата, пил святую газировку и ямайский кофе, от
нечего делать читал всякую ерунду в монастырской читальне. Но третья ночь,
наконец, сулила быть лунной, и я с замиранием сердца приготовился снова идти
на косу. За время вынужденного безделья я так истерзал себе нервы ожиданием
и внутренними спорами, что накануне экспедиции смелость меня почти совсем
оставила. Однако пропускать такой случай было нельзя, и я принял решение,