Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
41 >
бороденку пучком при полностью обритых усах, под мышкой закрытый зонт (а,
напомню, брызгал пакостный ледяной дождик), беретка стиля "Доктор Фауст", на
длиннющем носу - огромные очки с толстенными фиолетовыми стеклами.
Сей Фауст или, вернее, капитан Фракасс уставился на меня с самым
бесцеремонным видом, покрутил какие-то металлические рычажки на оправе своих
окуляров и пробормотал до чрезвычайности встревоженным тоном: "Ай-ай.
Грудная клетка - холодная серо-зеленая гамма, лоб - горячая, пунцовая.
Очень, очень опасно. Берегитесь своего рассудка". Потом повернулся к моему
соседу по каюте, пухлому господину из московских присяжных поверенных, и
тоже сказал ему гадость: "А у вас бурая эманация от левого мозгового
полушария. Не пейте вина и не ешьте жирного, иначе познакомитесь с
господином Кондратием". Адвокат в Арарате не впервые, ездит полакомиться
свежекопчеными сигами и монастырской клюквенной, попить святой желудочной
водички и подышать воздухом. Гостиница "Ноев ковчег" - его рекомендация. К
странному пророчеству фиолетового Фракасса мой чичероне отнесся с полнейшей
невозмутимостью и объяснил мне про психическую лечебницу, прибавив: "Вы,
мсье Ленточкин, не пугайтесь, буйных Донат Саввич у себя не держит".
В тот же день, обедая в grill-кухмистерской "Всесожжение", я
разговорился с одним любопытным субъектом, тоже имеющим касательство к
коровинской клинике. Вы знаете мою теорию о том, что подкреплять организм
калориями, в то время как глаза и мозг ничем не заняты, - пустая трата
времени, посему я вкушал жареного судака, не отрывая глаз от вашего романа.
Вдруг подходит к моему столику некий человек самой благородной наружности и
говорит: "Извините, сударь, что отрываю вас от двойного удовольствия
поглощения пищи телесной и духовной, но я заметил на корешке имя писателя.
Это ведь вы сочинение господина Достоевского читаете?" Простота обращения
искупалась такой приятной, обезоруживающей улыбкой, что рассердиться не было