Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
38 >
кого-то ждала, а может быть, просто смотрела в окно, на площадь.
Воодушевленный пальчиками, моими тайными союзниками, я бросил все свои
математические способности на то, чтоб найти решение задачи: как бы поскорей
свести знакомство с сей ново-араратской Цирцеей, но не успел вычислить сей
интеграл. Она вдруг порывисто встала, уронила на стол серебряную монетку и
быстро вышла, метнув на меня из-под вуалетки еще один угольно-черный взгляд.
Кельнер сказал, что эта дама бывает в кофейне часто. Значит, у меня еще
будет шанс, подумал я и от нечего делать стал воображать всякие
соблазнительные картины, про которые вам как особе духовного звания знать
необязательно.
Лучше поделюсь своими впечатлениями от острова.
Ну и в странное же место вы меня отправили, ребе. Центральную площадь,
где расположена гостиница, будто вырезали ножницами из какого-нибудь
Баден-Бадена: ярко покрашенные каменные дома в два и даже три этажа,
прогуливается чистая публика, вечером светло, почти как днем. Повсюду самые
что ни на есть мирские и даже, я бы сказал, суетные заведения с
невообразимыми названиями: мясоедная ресторация "Валтасаров пир",
парикмахерская "Далила", сувенирная лавка "Дары волхвов", банковская контора
"Лепта вдовицы" и прочее подобное. Но пройдешь от площади всего несколько
минут и словно попадаешь на брега Невы вскоре после основания нашей
чахоточной столицы, году этак в 1704-м: бегают рабочие с тачками, забивают в
болотистую землю столбы, пилят бревна, роют ямы. Все бородатые, в черных
рясах, но с засученными рукавами и в клеенчатых фартуках, просто живое
осуществление революционной мечты - принудить паразитическое клерикальное
сословие к общественно полезному труду.
По нескольку раз на дню, в самых неожиданных местах, встречаешь
повелителя всей этой муравьиной рати архимуравья Виталия Второго (sic!),
который и вправду похож на Петра Великого: долговязый, грозный,