Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
32 >
характера Алексей Степанович склонен во всяком непонятном явлении
докапываться до сути и на веру ничего не принимает. Умен, изобретателен, да
и весьма нахален, что в данном случае может оказаться кстати. А во-вторых, -
Митрофаний воздел палец, - полагаю, что и для самого посланного эта миссия
будет небесполезна. Пусть увидит, что есть люди - и многие, кому духовное
дороже плотского. Пусть подышит чистым воздухом святой обители. Там в
Арарате, я слышал, воздух особенный: вся грудь звенит от восторга, будто
выдыхаешь из себя скверное, а вдыхаешь райскую амброзию.
Архиерей потупил взор и присовокупил тише, словно нехотя:
- Мальчик-то он живой, пытливый, но в нем стержня нет, который человеку
единственно Вера дает. Кто умом поскуднее и чувствами потусклее, может,
пожалуй, и так обойтись - проживет как-нибудь, а Алеше без Бога прямая
гибель.
Бердичевский с Пелагией тайком переглянулись и по разом возникшему
молчаливому уговору возражать владыке не стали - это было бы неуважительно,
да и жестоко.
А вскоре явился и Алексей Степанович, не подозревавший о том, какие
дальние виды составил на него владыка.
Поздоровавшись с присутствующими, Ленточкин тряхнул каштановыми
кудрями, доходившими чуть не до плеч, и весело поинтересовался:
- Что это вы, Торквемада, всю свою инквизицию созвали? Какую такую муку
для еретика удумали?
Говорим же, острейшего ума был юноша - сразу сообразил, что собрание
неспроста, да и особенное выражение лиц тоже приметил. А что до
"Торквемады", то это у Алексея Степановича такая шутка была - называть отца
Митрофания именем какой-нибудь исторической персоны духовного звания: то
кардиналом Ришелье, то протопопом Аввакумом, то еще как-нибудь в зависимости
от поворота беседы и настроения епископа, в котором и вправду можно было
обнаружить и государственный ум французского дюка, и неистовую страстность
раскольничьего мученика, да, пожалуй, и грозность кастильского истребителя