Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
21 >
не кто-нибудь, а товарищ окружного прокурора, который, как мы помним, при
объяснении в архиве не присутствовал и даже вовсе о нем не знал.
Оказалось, что про вчерашнюю гонку, устроенную ново-араратским монахом
по улицам, уже говорит весь город. Известно стало и про явление Василиска, и
про недобрые предзнаменования. Брат Антипа, нахлестывал лошадей, мало того
что переехал кошку влиятельной заволжской жительницы Олимпиады Савельевны
Шестаго, но еще и кричал всякие тревожные слова - "Спасайтесь,
православные!", "Василиск грядет!" и прочее, а также требовал сообщить, где
найти архиерея.
Получалось, что сестра Пелагия давеча была права: без последствий
произошедшее оставить невозможно. С этим, остыв после вчерашнего
раздражения, преосвященный уже не спорил, но по части принятия мер среди
пирующих обнаружилось несогласие.
Все свои многочисленные успехи на архипастырском поприще Митрофаний
приписывал Господу, смиренно признавая себя только видимым орудием невидимо
действующей Силы, и на словах был совершеннейший фаталист, любил повторять:
"Ежели Богу угодно, то непременно сбудется, а если Богу не угодно, то и мне
не надобно". Но на деле больше руководствовался максимой "На Бога надейся, а
сам не плошай" и, надо сказать, плошал редко, не обременял Господа лишними
заботами.
Нечего и говорить, что епископ сразу же загорелся ехать в Новый Арарат
сам, чтобы вразумить и пресечь (вероятие какой-либо подлинной мистики
допустить он решительно отказывался и видел в Василисковом явлении либо
повальное замутнение рассудка, либо чью-то каверзу).
Осмотрительный Матвей Бенционович владыку от поездки отговаривал.
Высказывался в том смысле, что слухи - материя трудносмиряемая и опасная. На
каждый роток не накинешь платок. Административное вмешательство в подобных
случаях дает такой же эффект, как если тушить пожар керосином - только пуще
огонь распалить. Предложение Бердичевского было следующее: преосвященному на