Борис Акунин. Пелагия и черный монах -
2 >
поворачивать, вправо или влево, но тут же увидел в дальнем конце рекреации
кучку столичных корреспондентов и две чернорясные фигуры, большую и
маленькую: владыку Митрофания и рядом с ним очкастую сестрицу, что давеча
стояла в окне.
Грохоча по гулкому полу сапожищами, монах бросился к архиерею и еще
издали возопил:
- Владыко, он уж тут! Близехонько! За мной грядет! Огромен и черен!
Петербургские и московские журналисты, средь которых были и настоящие
светила этой профессии, прибывшие в Заволжск ради громкого процесса,
уставились на дикообразного рясофора с недоумением.
- Кто грядет? Кто черен? - пророкотал преосвященный. - Говори ясно. Ты
кто таков? Откуда?
- Смиренный чернец Антипа из Арарата, - торопливо поклонился
заполошный, потянулся скуфью сорвать, да не было скуфьи, обронил где-то. -
Василиск грядет, кто ж еще! Он, заступник! Со скита исшел. Велите, владыко,
в колокола звонить, святые иконы выносить! Свершается пророчество Иоанново!
"Се, гряду скоро, и мзда моя со мною, воздати кое-муждо по делом его"!
Коне-ец! - завыл он. - Всему конец!
Столичные люди, те ничего, известия о конце света не испугались, только
навострили уши и ближе к монаху придвинулись, а вот судейский уборщик,
который уже начал в коридоре махать своей метлой, - тот от страшного крика
на месте обмер, орудие свое уронил, закрестился.
А предвестник Апокалипсиса членораздельно говорить от тоски и ужаса
более не мог - затрясся всем телом, и по мучнистому, обросшему бородой лицу
покатились слезы.
Как всегда в критических случаях, преосвященный проявил действенную
решительность. Применив древний рецепт, гласящий, что лучшее средство от
истерики - хорошая затрещина, Митрофаний влепил рыдальцу своей увесистой
дланью две звонкие оплеухи, и монах сразу трястись и выть перестал. Захлопал
глазами, икнул. Тогда, укрепляя успех, архиерей схватил гонца за ворот и
поволок к ближайшей двери, за которой располагался судебный архив. Пелагия,